Странствия Властимира - Галина Львовна Романова

А вокруг расстилалось море-Океан, все так же ровное и пустое — ни острова, ни другого корабля — только вода и небо. И один день стал до того похож на другой, что это встревожило Синдбада.

— Не нравится мне все это, — сказал однажды гостям Синдбад. — Уж больно тихо все — жди беды.

Он огляделся вокруг — Океан был смирен, как уснувший ребенок. Только ветер влек по воде одинокий корабль да неподалеку играли в воде дельфины.

— Я согласен с Синдбадом, — вставил Гаральд. — Не доверяю я морю. И вообще, я предлагал путь по земле…

— Это потому, что ты сам тяжел, — со смехом возразил ему Буян. — Ты, когда железо свое наденешь, до того неповоротлив становишься — и медведь перед спячкой проворнее тебя будет!

Гаральд со дня приезда в Багдад из-за жары не надевал доспехов. Кроме узких кожаных штанов на нем была рубашка тонкого полотна с низким вырезом. Английский рыцарь стал очень похож на матроса, а потому слова гусляра воспринял как вызов.

— Ты свои шуточки оставь! — взвился он, хватаясь за кинжал. — Ни один рыцарь в море не выйдет… Норманны, конечно, не в счет, но то не рыцари — так, сброд всякий, простолюдины…

— Услыхали б тебя норманны, заставили б пожалеть о таких словах, — раздумчиво молвил Властимир, на голоса встревая меж спорщиками. — У меня зять норманн, государь земли славянской Рюрик — из норманнов. А по земле до Буяна нипочем не добраться — остров то ведь…

И хотел уж было Гаральд возразить князю на его слова, но тут остановил их Синдбад.

— Говорил же я, что придется нам худо, — сказал мореход. — Поглядите-ка, дельфины куда-то делись!

Он указывал на море, и все, обратившись в ту сторону, заметили, что поблизости нет ни одной гладкой блестящей спины этих странных непугливых животных.

— Они могли куда-нибудь уплыть, — предположил Гаральд. — Что с глупой твари взять?

— Не скажи! — Синдбад, подавшись вперед, осматривал окоем, — Они что-то учуяли, но что — не пойму! Может, шторм идет?

И вдруг корабль качнуло с борта на борт, словно он решил потянуться. Все разом посмотрели вниз, на воду, — и никто не смог вымолвить ни слова.

Под кораблем мерно покачивалось какое-то животное. Оно не спешило ни отплывать, ни двигаться дальше — просто висело в воде в тени корабля и шевелило плавниками. Сквозь сине-зеленую воду с серебристыми рябинками мерцали и переливались его глаза. Казалось, что глазами усеяно все чудовище, от носа, на котором шевелились длинные тонкие белые усы, до хвоста вдоль всего гибкого тела. Существо время от времени прижималось спиной к днищу корабля, отчего тот вздрагивал как живой.

Синдбад отпрянул от борта первым и сказал:

— Сколько лет плаваю, а такого еще не видел… Кто-нибудь знает, что это такое?

Гаральд вздрогнул, словно указали прямо на него.

— Одно могу сказать, — произнес он наконец, — говорят, что в море живет чудище Левиафан, помощник самого дьявола…

— Ты опять? — напустился на него Буян. — Доколи ты будешь поминать его? Не надоело? Что он тебе везде мерещится?

В доказательство своей правоты гусляр перегнулся через борт и попытался черпануть воду рукой.

Забыв о недавней вражде, рыцарь бросился к нему и оттащил подальше.

— Жить надоело? — закричал он. — Или что доказать мне хочешь? Проглотит и не заметит…

— Буян прав, — вдруг сказал Мечислав. — Оно смирное, как корова… Просто ему на глубине одиноко и страшно, вот оно и выплыло на голоса. Или мамку свою искало, а прибилось к нам…

Юноша перегнулся через борт и захватил рукой один из усов чудовища. Теперь он, свесившись вниз, осторожно поглаживал его, словно щенка, и щекотал, а чудовище пыталось выставить из воды голову.

Забыв о споре, Буян и Гаральд подбежали к отроку.

— Он там один боится, — объяснил тот, кивая на чудовище.

— Не смеши, — отрезал гусляр. — Он — и боится? Это его все боятся…

— А он боится темноты и холода, — возразил Мечислав. — Он маленький еще, а мамка уплыла…

Его слова были встречены смехом — даже Буян хохотал, размазывая слезы по щекам. Не смеялся только сам Мечислав. С пылающими щеками он переводил взгляд то на одного, то на другого весельчака, и в его синих глазах загорался гнев.

— Вы! — закричал он вдруг. — Вы все думаете, я еще ребенок, что глупыми сказками живет? А вы просто проверить не можете… Вы подумайте сами — для чего я в дорогу-то просился? Только ли на мир посмотреть? А что мой отец волхв, то все забыли?

И, словно защищая знакомца, над бортом взвилась голова чудовища.

Все разом перестали смеяться. Узкая многоглазая голова покачивалась над кораблем, шевеля усами, а вода текла с нее на палубу. Мечислав, не выпуская уса из руки, кинулся к чудовищу.

— Уходи, — замахал он руками. — Они боятся тебя, уйди под воду!

Странно было видеть, как он пытается остановить гиганта, но существо вдруг утробно вздохнуло и плавно опустилось в океан. Корабль качнуло. Ус выскользнул из рук юноши и белой змеей уполз в воду.

Мечислав смотрел победителем.

— Ну что? Будете надо мной смеяться?

Гаральд махнул рукой, отходя, а Буян почесал затылок.

— Две вещи для меня непонятны, — сознался он, — Почему он к тебе пришел…

— Сам того не ведаю, — поспешно ответил Мечислав Я видел, как он плывет за нами, торопится, и подумал, что он волнуется и боится опоздать. А потом вдруг понял, что так оно и есть.

— И вторая, — продолжал Буян, словно не слушая юноши. — Если это детеныш, то какова же мать его?

— О том и я все думаю, — содрогнулся Синдбад. — Мы только в Океан выплыли, а тут на тебе!.. Такие звери…

Корабль опять качнуло, и все бросились к бортам. Это чудовище толкало судно снизу своей огромной головой.

— Оно тебя вызывает, Мечислав, — определил Буян. — Иначе и быть не может…

Юноша отскочил от борта и замахал руками.

— Но ведь вы не бросите меня ему? — воскликнул он.

— А почему бы и нет, если ты не уговоришь его уйти отсюда. Хоть и говорил Буян спокойно и не чувствовалось в голосе его зла, моряки приняли его слова за чистую монету, и все разом пошли на юношу. Тот отступил, косясь по сторонам, пока не почувствовал, как кто-то схватил его сзади за плечи. Мечислав вскрикнул и рванулся прочь, но его держали крепко. Он рванулся сильнее, и тогда его развернули — юноша лицом к лицу столкнулся с Властимиром. Слепой князь стоял у борта на другой стороне, и Мечислав просто наткнулся на него.

Не говоря ни слова, Властимир обнял сопротивляющегося Мечислава.

— Пустите меня, — попросил юноша. — Они меня бросят за борт!