Хозяйка корней - Ива Лебедева

Лимеас из рода Остролиста

Я знал, что рано или поздно это случится. Но не ожидал, что так скоро. Еще и в самый неподходящий момент. У меня не было возможности подготовиться и принять меры, отец застал врасплох.

И кажется, я знаю, кого нужно благодарить за такой «подарок». Господин Вэйн не собирался сдаваться и уступать мне женщину, на которую положил глаз.

Лилия… Не знаю, что на меня нашло. Но там, в пещере, я понял: к демонам и людям все предрассудки, я хочу быть с ней всегда. Полукровка? Смеска неизвестных рас, которую никогда не примет мой клан? Плевать. Рядом с ней я чувствую себя живым. Рядом с ней я знаю, что мне прикроют спину и не предадут. Рядом с ней я думаю о детях и не боюсь того, что они не родятся магами. Не в магии счастье, в конце концов.

Но я не ожидал отца так скоро. Не ожидал. И поэтому оказался не готов к удару. Он притащил ко мне в кабинет мать… притащил грубо, безжалостно дергая за тонкую руку, не обращая внимания, что мама с трудом поспевает за его размашистыми быстрыми шагами в своих домашних туфельках и узком по эльфийскому обычаю платье.

— Ты совсем потерял всякий стыд и совесть! — с порога зашипел глава клана, не глядя ни на моего помощника, ни на то, что дверь в приемную осталась полуоткрытой. — Ты! Ублюдок! Я всегда знал, что тебя надо было удавить во младенчестве, но тогда еще был глупо влюблен в твою мать и пошел у нее на поводу!

Я промолчал. Сейчас главное было выиграть время. Но инстинктивно за руку притянул к себе Лилию, молчаливо наблюдавшую за происходящим.

Этот жест не был ошибкой с моей стороны, но появившийся в дверях Вэйн весьма удовлетворенно усмехнулся, когда отец окончательно потерял голову от ярости и прорычал:

— Никогда сын главы клана перворожденных не запятнает себя публичной связью с нечистокровкой! Никогда, слышишь? Выбирай. Или ты сейчас же отошлешь эту… прочь и клянешься больше никогда даже не заговаривать с недостойной, забыть ее имя и жениться на избранной невесте, или… ты больше не наследник! И ты знаешь, что это значит для нее! — Даже в ярости отец не опустился до вульгарного тычка пальцем и лишь бросил в сторону матери испепеляющий взгляд.

Сердце пропустило удар. Меня поставили перед самым жестоким выбором на свете — любимая женщина или мать, и я…

— Лим, — раздался вдруг в кабинете тихий женский голос, и я резко вскинул голову. Мама смотрела на меня и улыбалась, хотя губы ее дрожали. — Не думай обо мне. Я давно готова принять на себя твое проклятье. Не позволяй ему разрушить и твою жизнь, не слушай его. Стань свободным!

— Замолчи! — Отец резко оттолкнул свою первую жену, и лицо его исказилось от ярости. — Ты такая же тварь… Ты сдохнешь с голоду, и мое проклятье не позволит этому отщепенцу подать тебе даже корку хлеба. Не говоря уже о том, чтобы забрать в свой дом. А я выкину тебя на улицу. Там тебя живо подхватит первое же попавшееся отребье, и тебе повезет, если ты умрешь быстро! Так что Высокий лес и алтарь жрецов — это всë, чего ты можешь еще желать от этой жизни! Никто в этом городе не пустит тебя на порог! Все узнают о проклятии!

Он снова обернулся ко мне и прожег взглядом сначала Лилию, а потом и меня самого.

— Она умрет еще до новой луны, и это будет на твоей совести, — уже внешне спокойно произнес он.

— Да вы рехнулись тут все, что ли?! — вдруг громко сказала Лилия и сбросила мою руку со своей талии. — Что за представление вы тут устроили? Взрослые люди, здоровенные мужики, а ведете себя как… Смотреть противно.

Тут она повернулась к тихой тенью присутствующему Вэйну и прищурилась:

— Это было неспортивно, господин вампир. Вы много потеряли в моих глазах.

Вэйн явно хотел что-то ответить, но тут опомнился отец, и меня накрыло неизбежностью…

— Проклинаю кровь твою и чрево, породившее тебя. Отныне ты больше не мой сын, — с явным злорадным удовольствием объявил он, и знак главы на его шее вспыхнул магическим огнем. Развернулся и вышел — Вэйн едва успел отскочить с пути.

А моя мать… исчезла. Я ее больше не видел. Я знал, что она здесь, но больше не мог ни приблизиться, ни коснуться ее, ни помочь, даже заговорить…

— Дурдом на выезде, — констатировала Лилия и погладила меня по плечу, заглянув в глаза. — Хрен ему, козлу неприятному, уж прости мое простонародное желание высказаться. Никто не пустит бедную девочку на порог, да? Как бы не так. Если она не нужна больше в Доме эльфов, значит, нужна мне!

Лилия шагнула мимо остолбеневшего меня в сторону двери и быстро обняла пустоту.

— Не плачь и не бойся, маленькая, — сказала она быстро. — Чушь какая, пришел, поорал, ушел. Плевать нам на проклятья. Тоже мне! Настоящих проклятий он не видел. Пойдем домой, нас там бабушка ждет, она ворчливая, но добрая, и двое несносных мальчишек… Ну и третий сам придет, если захочет. — Она оглянулась на меня и удивленно приподняла бровь. А я стоял, натурально открыв рот.

Мама… она снова стала для меня видима! Ровно с того момента, как эта невозможная женщина обняла ее и пригласила в свой дом. Бывшая первая госпожа эльфийского Дома выглядела не менее ошарашенной, чем я. Мама была совершенно растеряна и смотрела на Лилию испуганно, потом оглянулась на меня, и ее глаза расширились — она тоже смогла меня увидеть, хотя еще минуту назад произнесенное проклятие навсегда отрезало нас друг от друга. Я думал, что навсегда.

Она протянула мне дрожащую руку, и я шагнул навстречу, сжал ее пальцы, замер… а потом просто изо всех сил обнял, как когда-то в далеком детстве. Если и были слезы на моем лице, то они спрятались в густых светлых волосах хрупкой эльфийки.

Не знаю, сколько мы так стояли, но, видимо, долго. Потому что Лилия осторожно потрогала меня за плечо и своим обычным, спокойным и самую малость ироничным тоном заметила:

— Господин начальник стражи, отпустите уже ребенка, вы ее задушите. И вообще, нам пора домой. Девочка устала, перенервничала и явно бог знает сколько времени не ела нормально — вон, уже почти прозрачная.

— Я… — Договорить она мне не позволила.

— А у вас еще дела. С господином помощником, потом с господином вампиром. — Лилия смешно наморщила нос и чуть повела плечом в сторону Вэйна, уже давно устроившегося в свободном кресле с самым непроницаемым видом. Словно маску надел. И это яснее ясного говорило о чувствах, одолевающих моего соперника. — Захотите — навестите нас вечером. А мы пошли. У меня там семья, вообще-то, который день без присмотра и волнуется.

— Я сейчас вам экипаж вызову. Куда вы босиком по улицам? — понимая, что проиграл, улыбнулся я. Приятно, оказывается, иногда проигрывать такому противнику. Не знал.