Имя шторма - Марина Суржевская

Шторм мягко улыбнулся.

– Прошло десять лет с того дня, как умер мой риар, а мне поставили на щеку знак убийцы и запретили ступать на сушу. Все эти годы я провел на глубине или на борту «Ярости Моря». Говорили, что я безумен. Возможно, так и оно и есть. Дассквил стал лишь воспоминанием. Иногда мне и вовсе кажется, что я его придумал, что в моей жизни никогда не было этого берега. Я привык к кочевой жизни. Даже полюбил ее.

Но однажды Дассквил напомнил о себе вестью от единственного человека, к которому я не мог не прийти. Тея – венлирия моего убитого риара – требовала выполнить свой долг и забрать ее сына. Спасти его. После… смерти ее мужа в Дассквил прислали временного наместника. Тея и Брик жили на краю города, довольно уединенно. Но Дассквил помнил, кто они. Брик подрастал и становился угрозой для нынешнего правителя. Единственный наследник своего отца, он мог потребовать кольцо Горлохума, поймать душу хёгга и однажды заявить право на город. Конечно, когда будет к этому готов. Вот только нынешний наместник решил не ждать этого и покончить с Бриком заранее. Подлый поступок, недостойный истинного риара. Увы, я прибыл слишком поздно. Мне удалось увезти только мальчика, но не спасти Тею… Так Брик оказался на борту «Ярости Моря». Поверь, я этого не хотел. В то время я вообще не понимал, что делать с мальчишкой. Я не мог оставить его на хёггкаре и не мог сойти на сушу. К тому же увозить наследника Дассквила пришлось с боем, мои люди были ранены, многие – убиты. Единственным пристанищем тогда оказался Последний Берег, о котором мне поведали морские мори. Местный конухм Бирон-Стервятник потребовал плату за наше исцеление и спокойную жизнь – добычу пепла. И… Брика, который однажды станет водным змеем, надев кольцо Горлохума. Тогда я посчитал эту плату ничтожной. Мальчик обретал безопасность и даже душу хёгга, разве не прекрасное решение?

Шторм невесело усмехнулся.

– Тогда я не понимал, чем нам всем придется расплатиться. Но Бирон сдержал обещание, наши раны – даже смертельные – действительно затянулись. И моя искалеченная нога осталась при мне. Брик обрел новый дом. Почти дом. А потом…

– Ты к нему привязался, – негромко сказала я, и Шторм кивнул. – Он стал твоей семьей.

– Которую я не желал. Я столько лет избегал привязанностей, что даже не понял, как это случилось. Водные хёгги ценят свободу, кьяли. И редко меняют ее на семейные узы. И я тоже хотел тогда лишь яростного ветра и быстрых волн. Однажды я попытался оставить мальчика на берегу, у хороших людей. – Шторм невесело усмехнулся. – До сих пор помню, как Брик закричал, поняв, что я ухожу. Повторять я не решился.

Я подошла и обняла его. Запрокинула голову, глядя в лицо.

– Поэтому ты не хотел меня отпускать? Из-за Брика? Ты понял, что я могу заменить его в добыче пепла, ведь так? И мальчик не станет заложником Саленгварда.

– Ты во всем права, – спокойно произнес Шторм. – Я был готов пожертвовать всем и всеми ради жизни Брика. Собой в первую очередь. И тобой – тоже. Я сказал бы, чтобы не жалею и не стану просить прощения, кьяли. Ведь тогда я не знал, кого выловил в белом течении.

Он провел кончиками пальцев по моей щеке, и меня снова окатило жаром.

– Не надо, – прошептала я.

Шторм не стал уточнять, что именно. Не надо извиняться или говорить о чувствах, к которым я не готова…

Я погладила его плечо. Теперь я понимала отношение Шторма к этому мальчику. Он по-настоящему любил его. Как своего собственного сына, а может, и сильнее. Но боялся приближаться слишком близко, зная, что однажды Брик узнает правду.

Вот только это все равно не помогло. Мальчишка обожает хозяина «Ярости».

–Ты стал его героем, Шторм-хёгг.

И отцом, которого мальчик потерял, едва родившись.

Шторм смотрел на горизонт. За скалами медленно светлело небо. Мы не заметили, как прошла эта ночь.

– Однажды чувства Брика изменятся, – тихо ответил ильх. – И мне придется это пережить. Снова потерять того, кого люблю.

Я не знала, что на это ответить. И поэтому просто обняла его крепче. Так мы и стояли, глядя, как отступает ночь. Мягкий золотой рассвет озарял бухту. Уставшая волна лениво гладила борт.

– Я ведь говорил, что лучше заниматься более приятными вещами, кьяли. Мне тебя мало. Хочу еще. – Ильх сжал в кулаке мои волосы, и я почувствовала его прерывистый вздох и вновь просыпающееся возбуждение. – Но прежде ты должна кое-что рассказать, Мира. Начнем с того, как ты попала в эту бухту. Ведь здесь нет прохода со стороны города.

Я застыла в его руках. Попыталась отстраниться, но ильх держал крепко. Взгляд снова стал острым, как ночью, когда мы стояли на доске.

Ёрмун толкнул борт хёггкара, окатил брызгами. И Шторм медленно, с явным удовольствием, слизал их с моих губ. И вдруг резко повернул голову.

– Кракен кричит. Хёггкар входит в пролив Последнего Берега.

– Может, это друг, которого ты ждал? – предположила я, но ильх нахмурился.

– Слишком рано. Надо проверить. Оставайся здесь, кьяли, договорим позже. На «Ярости» ты в безопасности.

Коротко провел рукой по моей щеке, тронул губы. И прыгнул за борт, без всплеска уйдя под воду. Через миг к выходу из бухты скользнуло извилистое тело морского змея.