Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Амелия повернулась к Заку.

— Да, — коротко ответила она.

— Да? — потерянно повторил юноша. — Да?! Ам, у него руки растут из шеи. Чулять, руки! Хочешь сказать, это для тебя норм? Неприятно, но сойдет?

— Да.

Зак закрыл глаза. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. А затем выглянул из-за Амелии на Сэмюэля.

— Мистер Берислави, вам вообще как? Можете хоть вы объяснить, что происходит?

— Неприятно, но сойдет, — повторил парень брошенные юношей слова. — Хочу избавиться от этого после исцеления руки.

— О, не выйдет, — посмотрела на Сэмюэля фея. — Раны вестников вечны. Их нельзя исцелить, только срезать. Не думаю, что ты захочешь.

Он помотал головой.

— Что мне нужно сделать, чтобы доказать? — спросил парень.

— Ну ребят...

— Опиши, что происходит, — перебила Амелия возглас Зака.

— Тогда поверишь?

— Обещаю подумать, — улыбнулась она и перекинула ногу на ногу.

Сэмюэль глубоко вдохнул и произнес:

— Люблю фей. Как же я вас обожаю.

Затем посмотрел на Амелию. Фея не изменилась в лице. Сидела неподвижно, как статуя. Плечи и грудь не вздымались от дыхания, а веки не двигались. Она не моргала. Возможно, ни разу за беседу.

— Эм, — нервно заерзал на кресле Зак. Сидушка отозвалась скрипом. — Может скажете хоть что-то? Выглядит стремно.

— Я говорил, — ответил Сэмюэль. Во время откровения Амелия не смотрела на шею парня. Значит, подавление лжи никак не отмечалось даже в грезах. А он надеялся. Верил, что руки хоть подвигаются. — Говорил, но вы не слышали.

— Вот как, — поднесла палец к подбородку фея. — Так его освободили.

— Что?

— Тот, кто коснулся тебя, — объяснила она. — Что ж теперь я верю.

— Тогда...

— Повтори сказанное про призыв, — приказала Амелия. — А лучше пообещай.

Фея посмотрела в глаза Сэмюэля немигающим взглядом и оскалила два ряда искусственно белых зубов.

Парень дрогнул. Открыл рот, чтобы возразить, но его прервал протяжный треск. Зрительский зал волной накрыл оглушительный звук рвущейся бумаги. Зак захлопнул уши ладонями и закрыл глаза. Сэмюэль поступил также и посмотрел на Амелию.

Тело феи забилось в яростных судорогах. Левый локоть ударил спинку кресла, пальцы задергались, как черви. Лицо исказилось в гримасе ужаса. Чуть загорелая кожа покрылась мурашками. Маленькие бугры росли, сливались друг с другом в небольшие пузыри и лопались. Плоть Амелии кипела, словно вода в кастрюле.

Она метнула взгляд в сторону источника звука, в глубь зрительского зала. Когда шея резко повернулась, Сэмюэль услышал сквозь шум болезненный хруст. Затем парень обернулся.

На последнем ряду из кресла росло черное дерево. Корни оплетали ближайшие сиденья, а крона лезла вверх. На концах голых веток стремительно зрели бурые плоды.

— Бежим! — воскликнула фея. Кожа за секунду сгладилась, судороги утихли. Она подскочила с кресла и побежала к выходу. — Быстрее!

Зак открыл глаза, рванул следом. Пара покинула зал, захлопывая за собой дверь и оставляя Сэмюэля с вестником.

Парень не отставал. Он вдавил ржавый болт в фанеру, и прогремел выстрел. Напоследок Сэмюэль мазнул взглядом по вторженцу.

Сморщенная алая кожура распахнулась веками, оголяя желто-зеленые глаза. Они смотрели на выход.

▪ ▪ ▪

На следующий день никто из троицы не заговорил с Сэмюэлем. Зак боязливо прятал взгляд, а Майлд и Кью вместо приветствия кивнули и пошли за рабочие столы.

Парень раздраженно закрыл лицо рукой.

«Чулять! Чуть-чуть не хватило! — мысленно воскликнул он. — Они же придут этой ночью? Должны же прийти».

На глазах рвалась последняя ниточка к исцелению. Убийство Андреа лишь отдалило неизбежное.

Парень не задумывался о поездке в соседний Фельтшир-Ливеньтаун. Там он никого не знал. Поиск библиотеки займет несравнимо больше. Сэмюэль молился, чтобы это заняло пару недель.

Расспросы навлекли бы на него внимание местных охотников за мистикой. А в худшем случае он бы закончил на костре.

— Внимание! — проскрипел тяжелый голос. Сэмюэль обернулся. За рядами гудящих станков, рядом с кабинетом главы цеха стоял невысокий старик в каштановом плаще. Парень видел его впервые. — Сегодня с каждым из вас поговорят офицеры. Когда услышите свое имя, пройдите в комнату для переговоров. После возвращайтесь к работе.

Он прикусил губу и не рассчитал силу. Острая боль кольнула нижнюю губу, и та запульсировала в такт сердцу. Сэмюэль почувствовал во рту привкус меди.

Услышанное прогремело громом посреди ясного неба в сознании. Страх и тревога вновь оплели сердце, а слабое чувство вины зашуршало на подкорках рассудка.

Офицеры пришли по душу Сэмюэля. Парень не сомневался. Андреа Синков не появлялся на заводе уже второй день.

«Спокойно, Сэмми, — успокоил себя он. Вдохнул. Выдохнул. — Все будет хорошо. Я смогу. Нужно пережить этот день. Договориться с феей. И