(Не) Пара для генерала драконов - Валентина Ладная

Горько усмехнулся. Жена…

— Можешь возвращаться домой.

И не говоря больше ни слова, развернулся и пошел наверх.

— Веррион, что ты намерен делать? И при чем здесь Дара? — прокричал вслед император.

Я не собирался ему говорить о своих догадках насчет белого.

Млять, я не переживу, если это она и сейчас безжалостно выступает на стороне диких. Против нас.

Меня!

Все это предстоит мне проверить.

Не рубить сгоряча, как делал обычно.

Не тот случай!

— Я должен вернуться домой, — притормаживая, уверенно сообщил Максимилиану.

— Но как же враги? Они беспрерывно нападают.

Такого растерянного монарха я не видел ни разу. Но с такой новостью даже враги померкли в моих глазах.

Если окажется, что главного врага я пригрел на собственной груди.

Сделал разворот и подозвал одного из своих командиров.

— Вы знаете, что делать в случае моего отсутствия?

Он кивнул.

— Без меня за пределы крепости не выходить. Если будет вторжение, противника сдерживать. Я думаю, сейчас самое время проверить в работе новобранцев. Для обороны крепости они прекрасно подготовлены, — не совсем веря в то, что сам же говорил, дружески похлопал по плечу офицера.

— Так точно, генерал!

Командир выпрямился, отдавая честь.

— Свободен. Собирай людей.

И снова возобновил шаг, стремясь как можно быстрее оказаться за пределами крепости. Напрочь забыв, что все это время император ждал моего ответа.

— Зачем ты собрался домой?

Император перегородил мне путь, грозно сверкая глазами. Хотелось послать его к херам, но я сдержался, хваля себя за выдержку, которой осталось совсем капля.

— Сейчас мне важнее оказаться дома!

— Важнее войны?

Я покачал головой, расстегивая пуговицы на мундире, собираясь обернуться прямо сейчас.

— Важнее мира.

Глава 66

Ник по-прежнему находился без сознания. И казалось, что с каждым часом ему становится только хуже.

Я догадывалась о причине его плачевного и крайне нестабильного состояния. Раны и ссадины на теле здесь не играли особой роли. Он молод и силен. Тело должно было справиться и уже начать исцеляться самостоятельно. Все дело в его силе. Он применил ее дважды, полностью истощая свой резерв.

И снова чтобы спасти меня.

Чувствуя, как от бессилия деревенеют пальцы, которые я сжимала с таким рвением, что по ним бегали колючие неприятные мурашки. Я, до рези в глазах, всматривалась в его лицо, молясь Матери драконов, чтобы он выжил.

Ну пожалуйста? Он, как никто другой, заслуживает жить!

Мои мольбы ни к чему не приводили. Он с трудом дышал, пропуская сквозь приоткрытый рот необходимый для жизни воздух. А спустя долгие секунды, когда я сама перставала дышать, боясь самого страшного, с хрипом выдыхал, заставляя мое сердце сжиматься от облегчения.

Как ему помочь?

Поняла, что нужно спуститься вниз и элементарно запастись водой и едой. А еще подумала о целительском кристалле. Внутри росла уверенность, что для меня не составит труда с ним договориться и он, послушав, согласится помочь Нику.

Бетрина с интересом разглядывала метаморфа, но особых чувств к нему не показывала, все больше впадая в хандру и меланхолию.

И я знала, из-чего грустит моя драконица. Вернее из-за кого.

Она тосковала по черному дракону. Ее тоска передавалась и мне, но я держалась, прогоняя ненужные и бессмысленные в данной ситуации эмоции.

Не сейчас, когда жизнь молодого и смелого мужчины, пострадавшего из-за меня, висит на волоске.

Когда спустилась вниз, встретилась с Гретой, ловя на себе ее настороженный взгляд.

— С вами все в порядке, госпожа? — стоя около окна, протирая запачканный строительной пылью низкий подоконник, поинтересовалась женщина.

Я сначала напряглась, критично осматривая свое платье и прическу.

Вдруг по моему внешнему виду понятно, что в комнате у меня находится мало того что посторонний мужчина, так еще и беглец, которого сама увела из-под носа у собственного мужа.

— Да. А что? Плохо выгляжу? — спросила, нервно разглаживая влажными ладошками идеальные складки на изумрудном платье.

Она остановилась, разгибая усталую спину, и озабоченно посмотрела на мое лицо.

— Я переживала за вас…

Обычные слова, сказанные Гретой, теплом разлились по моему телу.

Искренняя забота и человеческое участие — все это не только безумно приятно, но и, оказывается, еще необходимо.

— Спасибо…все нормально. Честно.

Грета скупо кивнула, опуская вниз глаза, в которых успела заметить влажный блеск.

А я снова корила себя за ложь.

С каких пор я с легкостью обманываю людей, которые вопреки всему хорошо ко мне относятся?

И уже знала, что, несмотря ни на что, эта женщина, с ее твердым, несгибаемым характером, с добрым огромным сердцем, прочно поселилась в моем сердце.

— А знаешь, Грета, мне правда немного нездоровится.

Она резко подняла голову.

— Ничего страшного, — поспешила ее успокоить, когда прочла в глазах неподдельный страх.

— Хочу несколько дней провести в своей комнате. Попроси, пожалуйста, меня не беспокоить. И еду можно приносить наверх.

Она нахмурилась, но, обведя глазами весь хаос, который устроили здесь строители, согласилась, вытирая свои красивые руки о белоснежный фартук.

И уже было хотела уйти.

— Грета, — остановилась, разворачиваясь. — А у нас есть исцеляющие кристаллы в доме?

Она задумалась на секунду.

— Нет, госпожа. Могу послать за целителем.

Отрицательно качая головой, постралась как можно безаботней произнести следующую фразу.

— Не нужно. Просто голова немного болит.

— Я могу распорядиться, и вам принесут чай.

На том и сошлись.

Я целый день и целую ночь дежурила у постели Ника. Ему два раза становилось критически плохо. Он горел, покрываясь крупными капельками пота, и бесконечно бредил, ища меня в своих несвязных видениях.

Так как целителя звать было опасно, я могла только обтирать его тело влажной материей и давать по капле воды.

От еды он отказывался, упрямо сжимая потрескавшиеся от жара губы. Я все равно подносила ложку с остывшим бульоном, пока не поняла, что мои потуги накормить Ника попросту бессмысленны.

Он таял на глазах. Бледная с серым отливом кожа ластилась от пота.

В очередной раз, ночью, когда сумерки превратились в темную, непроглядную ночь, а я, довольствуясь светом крошечной магической свечи, положила ладонь на лоб метаморфа, вдруг по-настоящему обожглась, отдергивая дрожащую от шока и боли руку.

Резко вскочила, метаясь по комнате, не зная, как поступить.

Ника вывернуло, изогнуло дугой на сбившихся под ним простынях. Он заскулил, корчась, словно от невидимых ударов. А я, кусая и заламывая руки, беззвучно плакала, смотря на его страдания.

Ник!

Он замер, очень мелко и часто дыша…

— Дара… — голос слабло проскрипел.

Быстро подбежала, садясь на краешек кровати, хватая его за горячую сухую ладонь.

— Не говори. Ты очень слаб.

Он с трудом улыбнулся, и