Лазурные оковы - Джефф Грабб

Волшебник понял, что лежит голый, если не считать пары плащей хафлинга, повязанных вокруг него.

– Моя… одежда? – спросил маг. Голос у него был сорван, как будто он пел или орал несколько часов.

Оливия указала на костер.

– Боюсь, от нее ничего не осталось. Дракон подумал, что ты мертв, поэтому мы не захватили твоей запасной одежды. Ее глаза блеснули. Хотя я вынула все из твоих карманов и принесла волшебные книги, – она указала на мешок возле его ног.

– Что случилось…О, боги, – простонал маг, когда память возвратилась к нему. Сначала сражение в Айлаше, затем что-то огромное нагло заняло его мозг.

Он подумал, что так себя чувствовала Элия после того, как пыталась убить священника и затем Драконошпора.

– Относись к этому просто, – резко сказала Оливия. Певица была добрым беспокойным ангелом. Она положила обе руки на его плечи, хотя маг и не делал попыток подняться. Вкратце дело обстояло так. После вашего маленького приключения в Айлаше, Дракон вернулся в лагерь за моей помощью. Когда вы все трое ушли, я осталась одна договариваться с Дымкой, которая выбрала этот момент, чтобы зайти. Ты помнишь Дымку из Кормира? Хорошо. Во всяком случае, я подчинила ее себе, и мы втроем отправились за тобой и Элией.

Оливия задержала дыхание, чтобы позволить всему сказанному улечься в возбужденном мозгу термитца. Затем она продолжила.

– Его Гнусность сначала чуть не одолел нас. Дымке пришлось несладко, но под моим чутким руководством старушка смогла повредить Мерзость, и та убежала от нас. А мы упали на землю. Однако удача хафлингов была со мной, и я ухитрилась приземлиться прямо на труп наемника из Красных Перьев. Ты порезал немного Дракона, прежде чем он смог тебя спасти.

Она остановилась, а затем неохотно заключила:

– Но мы не спасли Элию.

– Элия, – пробормотал Акабар, пытаясь подняться. Она все еще в плену!

– Умерь свой пыл, – приказала Оливия. – Ты был в отключке около восьми часов. Если мы подождем еще несколько, то это ничего не изменит в погоне за этой навозной кучей, но позволит нам набраться сил. Дракону необходим сон, тогда он сможет закончить лечить Дымку. Она повредила несколько костей, в крыльях, когда упала, и ей надо пополнить запасы в своей топке, прежде чем снова идти в бой. Тебе необходимо изучить свои заклинания. Выпей еще.

Акабар глотнул еще порцию пойла, которое протягивала ему Оливия и скорчил рожу.

– Это целебный напиток?

Оливия взболтнула флягу и хихикнула.

– Да, некоторые так его называют. Это острый медовый напиток. Последний из моих запасов к тому же.

Акабар почувствовал, как его пустой желудок взбрыкнул, но затем успокоился. Хороший из, хафлинга доктор.

– Ты говоришь, Дракон лечил нас. Он уже делал это, когда мы убегали от Мерзости в Айлаше. Оливия кивнула.

– Да. Оказывается, что он среди своего собственного народа считается паладином. Он хранит этот секрет, но лечит нас, когда мы не видим. Кажется, я не могу доверять никому в эти дни.

– Паладин? – пробормотал Акабар. – Откуда ты знаешь?

– Он сказал мне, – ответила Оливия. Она понизила свой голос до шепота и продолжала:

– Но Дракон не только хранил все это время свой профессиональный секрет, он еще может и общаться. Он не пользуется обычными словами, как ты или я. Он издает запахи, как парфюмерная лавка. Мы не понимаем его, потому что наши маленькие носы недостаточно чувствительны, но Дымка понимает. Дракон говорит ей, и она переводит, а потом ящер подтверждает кивком головы правильность перевода Дымки.

Акабар потряс головой. Ему казалось, что Раскеттл сердится, но маг не мог понять, что так раздражает ее.

– Ну и что? – спросил он.

– Ну и что! – воскликнула Оливия, а затем, понизив голос, прошептала:

– С нами находится ящер-паладин, который ведет себя настолько надменно, что даже не пытался общаться с нами, пока не появилась эта дракониха. К тому же шпионит за нами вот уже в течение двух переходов. Разве от этого нельзя стать чуточку раздражительным?

– Сауриал, – вдруг пробормотал Акабар, позволяя слову задержаться в памяти. Там парила темная тень – остаток визита Мерзости в его мозг. Моандер сказал, что Дракон – сауриал.

– Моандер – это та ползающая слякоть? – спросила Оливия.

Акабар раздумывал, как пловец, стоящий около холодного озера. Он хотел забыть то зло, которое было внутри него и так подло использовало его. Но волшебнику была необходима информация, которую Моандер небрежно оставил в его мозгу. Он погрузился в нее:

– Моандер – бог. Или часть бога. Эта часть была заперта под Айлашем, пока Элия не выпустила ее. Сейчас они следуют через Миф Драннор в Вестгейт.

Тело Акабара затряслось.

– Что это? – спросила Оливия. – Что случилось?

– Боги, это было, как… как болезнь, когда гниет все, кроме мозга, твое тело тебе не подчиняется. Я все понимал, но не мог собой управлять. Не мог говорить. Не мог видеть. Я мог слышать мысли в моей голове, мысли Моандера и разговор Элии, но был как будто связан и находился в темноте с кляпом во рту.

И, – он взглянул вверх на хафлинга, – я ранил Дракона, не так ли? Ты сказала, что да. Помню. Я пытался убить его.

– По-видимому, он не держит на тебя зла. Он принес тебя сюда и перебинтовал остатками своей рубашки.

Акабар чувствовал, что его голова перевязана. Волшебник взглянул на ящера, лежавшего на драконьей морде.

– Дракониху я тоже поранил? – прошептал маг.

– Не надо о грустном, – предложила Оливия. – Потребовалось все мое красноречие, чтобы убедить Дымку включить тебя в договор о ненападении до тех пор, пока не освободим Элию. Она смягчилась только потому, что нам нужна вся огневая мощь, которую мы можем собрать. Итак, эта Мерзость – бог, да? Это еще одна вещь, о которой наш друг ящер забыл упомянуть.

– Сауриал, – опять поправил Акабар. – Почему ты настроена против него? Он спас нам жизнь.

– Нет. Он спас твою жизнь. Я сама могу позаботиться о себе.

Оливия не подумала о том, что сейчас уже переварилась бы в желудке у Дымки, если бы не ящер. – Мне не нужен трусливый шпион, льстиво пытающийся добиться моего доверия.

– Почему ты уверена, что он шпион?

– Пошевели мозгами, зеленщик, – фыркнула Оливия. – Что еще может заставить паладина путешествовать с нами? Ты купец, а я хафлинг. И Элия – подумай! Она пыталась убить священника и кого-то, кого она приняла за короля Кормира, и потом освободила злобного бога. Дракон пропал, когда мы были в большой опасности, и сейчас он толкает нас на самоубийство. Он утверждает, что это для спасения Элии, но, может быть, его основной интерес – убить Моандера? Его род никогда не заботился о наших проблемах.