Хочешь выжить – стреляй первым - Виктор Тюрин

Вся власть города, как политическая, так и городская были насквозь продажны. Чиновники всех рангов крали из федеральной казны и бюджета штата и города. Брали огромные взятки за подряды на строительство, выделение земли, запуск новых транспортных линий, уборку улиц. Не было статьи в городском бюджете, которая бы не приносила бы дохода тем, кто управлял Нью-Йорком. Во главе всех крупных махинаций и сделок стоял Уильям Марси Твид, сенатор и лидер Демократической партии в Нью-Йорке. Переполнившим чашу терпения делом, на котором Твид "погорел", стало финансируемое из казначейства штата строительство суда округа Нью-Йорк на Чамберс-стрит, 52. Возведение здания суда обошлось налогоплательщикам в двенадцать миллионов долларов. Чтобы представить себе масштаб воровства во время строительства, нужно вспомнить, что как раз в это время, в 1867 году, Российская империя продала Аляску всего за 7 миллионов долларов, то есть почти в два раза дешевле, чем стоило казначейству штата одно трёхэтажное здание.

* * *

Около семи часов вечера я медленно шел по сорок шестой авеню. Моей целью был бордель мадам Рошан. Про это заведение под названием "Дом благородных дев" в газетах писалось так: "обслуживание только на высшем уровне и только для истинных джентльменов". Пройдя мимо ярко освещенного парадного входа, я завернул за угол, обошел дом и вышел на параллельную улицу. Пройдя мимо черного хода борделя, дошел до следующего здания. Этот двухэтажный дом не блистал особой красотой. Красный кирпич упрямо лез из-под осыпающейся штукатурки. На первом этаже дома над входом висела старая вывеска, которая гласила "Бакалейные и колониальные товары. Моцарт и сыновья". Но ни бакалейных товаров, ни Моцарта с сыновьями здесь давно не было, зато здесь был тайный вход в заведение мадам Рошан для избранных. Именно с этого входа в это заведение часто наведывался Кортленд Ван Дайм. Как я уже знал, этот своеобразный филиал борделя состоял из двух роскошных спален для особенно дорогих гостей. Дорогих — из-за толстых кошельков, а не из-за их обаяния. На первом этаже находился охранник, пускавший только своих, проверенных клиентов и комната для обслуживающего персонала пополам с буфетом. Виски. Вино. Фрукты. Легкие закуски. Остановившись у двери, постучал условленным стуком. Сначала открылось маленькое зарешеченное окошечко в двери, и только после того как меня узнали, лязгнул засов, и дверь отворили. За ней находились два бойца из группы Джима Харда и лежащий без сознания охранник мадам Рошан. Кивнув парням, поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Здесь меня ждал Сэм Бык и фотограф со своей камерой. Тот явно нервничал. Некоторое время я осматривал здоровый деревянный ящик с объективом — гармошкой на треноге, потом перевел взгляд на Быка. Тот все понял без слов.

— Все нормально. Дверные петли смазаны, войдем бесшумно. А с камерой я ему помогу.

— Тогда пошли.

Я вошел первым, за мной остальные. Помощник олдермена, пристроившись сзади к стоявшей на четвереньках блондинке, работал в поте лица. Другая проститутка, черноволосая, стояла на коленях, прикрыв томно глаза и сексуально изогнувшись, оглаживала свои прелести для еще большего возбуждения клиента. Стоны и крики не прерывались не на секунду. Мне пришлось толкнуть в плечо фотографа, застывшего при виде открывшейся его глазам картины. Очнувшись, он быстро установил камеру и засунул голову под черную ткань. Не успел он это сделать, как брюнетка решила поменять позу и открыла глаза. Увидев нас, она застыла как изваяние на какие-то мгновения, тем самым, подарив еще несколько драгоценных секунд для подготовки фотографу, после чего в воздух ввинтился тонкий, визгливый крик. Ван Дайм на мгновение замер, после чего резко повернул голову в нашу сторону. В этот момент раздался щелчок, и будуар осветила магниевая вспышка. Крик мгновенно прервался, после чего неподвижно замершая при виде нас группа голых фигур пришла в движение. Дамы с пронзительным писком нырнули с головой под одеяло, оставив голого клиента разбираться с непрошенными гостями. Тот пару секунд недоуменно смотрел на нас, пока не сообразил, что сидит на кровати голый. Метнувшись к стулу с одеждой, он судорожными движениями стал натягивать на себя нижнее белье. И только после того как его мужское достоинство оказалось прикрыто, он подал голос: — Кто вы такие?! Что вы себе позволяете?!

Я кивнул Сэму на фотографа. Тот тут же взял его за плечо, после чего они покинули спальню.

— Сэр, извините меня за вторжение. У меня к вам есть разговор. Крайне важный, — я старался говорить спокойно, но внутри меня разбирал смех. Уж больно забавная вокруг была обстановка для серьезного разговора. Особенно пикантно смотрелись детали женского белья, разбросанные по всей спальне. Да и сам полуодетый господин Ван Дайм никак не придавал ей серьезности.