Хочешь выжить – стреляй первым - Виктор Тюрин

На следующее утро я с трудом оторвал голову от подушки, а затем помогая себе руками, сел на кровати. Голова раскалывалась. Во рту было сухо и противно. Даже холодный душ не сильно помог. Я твердо решил отлежаться сегодня дома, но отдохнуть мне так и не дали. Сначала приехал Карл. Только я закончил перечислять ему дела, которыми он должен будет заняться, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Кац в сопровождении Томми Паркера. У него было такое скорбное лицо, что я мог предположить только два варианта постигшего нас несчастья: или наступил мировой экономический кризис или он потерял доллар. Но, судя по тому, как Томми замер у порога, стараясь как меньше привлекать мое внимание, нетрудно было догадаться, что есть еще и третий вариант, и он касается порта.

— Что случилось? Выкладывайте!

Кац, несколько помедлив, подошел к столу, снял шляпу с головы, прижал ее к груди обеими руками, после чего произнес трагическим тоном: — Нас ограбили, мистер Дилэни.

— А если по конкретней?

— Куда уж конкретнее, сэр. Склад, куда позавчера был сложен полученный от контрабандистов товар, ограблен. Там были сигары, кофе, чай, ткани и шестнадцать ящиков вина. Сегодня я собирался большую часть товара отвезти Давиду Геллеру. Пришел, а там… Содом и Гоморра! Часть ящиков разбита, товар лежит на полу. Очевидно, воры не знали, где что лежит и взламывали ящики все подряд. Больше всего было украдено рулонов ткани, а также сигары и кофе. И еще три ящика вина.

— Сколько получается в деньгах?

— Не меньше двух с половиной тысяч долларов.

— Сколько?! — я вскочил с кресла. — Это же две четырехвесельные лодки!! И что, их никто не видел?! Том, ты отвечаешь за охрану! Куда смотрели твои уроды?!!

— Длинный Джексон, уверяет, что проходил около склада, где-то, в час ночи. Все было тихо. К тому же все знают, попадись они на краже, конец один — в мешок и в воду!

— Мне плевать, что тебе говорил Длинный! Тряхани его, как следует!! Я должен быть уверен, что он непричастен! Иначе…, я отдам его Крысе! И еще. Бери всех парней и прочеши порт! Спрашивай у всех! Я хочу знать, как так получилось!! Две большие груженые лодки!! Их не могли не заметить! Свободен!! Карл, ты тоже с ним!

Нетрудно было заметить, когда я упомянул о Крысе, лица у всех троих напряглись и застыли, хотя все они, только слышали о нем. Слухи о Крысе, как мастере пыток и палаче, распространял я сам, запугивая его именем своих громил. Я это сделал в отместку о распущенных слухах. Про кладбище и Ходячую Смерть. Сам же Крыса, жил своей непонятной для меня жизнью, иногда пропадая неделями неизвестно где, но постоянно возвращаясь после отлучек ко мне. Дня три, а то и пять, он ходил за мной следом, но никогда не подходил и не заговаривал со мной первым. Когда я его замечал, то окликал и пытался разговорить, но его ответы были настолько неопределенными и односложными, что я бросил эти попытки, теперь просто давая ему при встрече деньги. Он их брал и снова исчезал в тени ближайшей подворотни. Да и для меня он стал сродни тени. Когда солнце — она есть, когда тучи — ее нет. Правда, первое время его исчезновения меня беспокоили. Боялся, что открою в один прекрасный день утреннюю газету, а там пишут про маньяка, который отрезает головы своим жертвам. Но со временем мои страхи ушли сами собой. Скорее всего, болтается по низкопробным кабакам и откусывает мышам головы за деньги, как делал прежде. Мне очень хотелось так думать. Он не доставлял мне проблем, зато навел на мысль. И вот сейчас я пожинал плоды в виде страха, на лицах людей, которые только слышали о Крысе.

— Кац, теперь тебе. Соберешь, что осталось и отвезешь Геллеру.

— Чтоб у этих паршивых воров руки отсохли! И Давид будет недоволен. Скажет, чем торговать?

— Пусть свое недовольство засунет себе в задницу! Так ему и передай! И еще. Мне надо в нашем районе найти контору, которая бы занялась разливом виски в бутылки и наклейкой на них этикеток. Иди! Я буду в порту к обеду.

Я шел по территории порта, злой и недовольный. Две лодки груженые товаром! И у кого?! У меня! Вдруг, неожиданно, рядом со мной раздался детский голосок: — Мистер! Эй, мистер!

Я остановился и повернул голову. В двух шагах от меня стоял мальчишка-беспризорник, лет девяти-десяти, по кличке Цилиндр. Свое прозвище он заработал, найдя на свалке старый, помятый цилиндр. Натолкав в него старых газет, он долгое время носил его, пока тот куда-то не пропал. Худенькое тельце, в буквальном смысле этого слова, было закручено в некогда бывшее пальто. Из-за треснувших швов воротника и из подмышек торчала подкладка, а из подвернутых рукавов торчали грязные рукава мужской рубашки. Все это висело на его худеньких плечах как на пугале. На ногах было некое подобие обуви, сделанное из рогожных кулей и держащееся при помощи веревок, завязанных вокруг щиколоток. Картину дополняла всклокоченная, грязная шевелюра, синие с хитринкой глаза и окурок сигары, торчащий в углу рта. Судя по его довольно поблескивающим глазкам, ему уже что-то удалось спереть в порту. Я оббежал глазами его наряд, который местный фермер постеснялся бы надеть на пугало, но этот малыш им явно гордился. Так и есть, под пальто, в районе подмышки что-то выпирало.

— Ну что тебе Цилиндр?

— Прикурить не найдется, мистер?

— Курить вредно.

Цилиндр знал, что я не курю. Это был только повод, чтобы заговорить со мной.

— Мистер, а как насчет монетки для голодного мальчика?

— Будет тебе монетка, если скажешь, что у тебя под мышкой.

Лицо мальчишки сразу потеряло человечность, превратившись в морду зверька, захваченного врасплох. Он напрягся, готовый к бегству.

— Ничего у меня нет, — сказал, как отрезал.

Даже голос изменился, став глухим и злым.

— Нет, так нет. Держи монетку.

Я протянул ему ладонь. Он осторожно, словно звереныш, готовый в любой момент отскочить, приблизился, затем, схватив четвертак, тут же отскочил. Честно говоря, я был только рад этому. Пахло от мальчишки отвратительно, и я с трудом сдержал брезгливую гримасу.

— Слушай, парень, когда ты мылся в последний раз?

— Последний? — мой вопрос его явно озадачил. — Точно, не помню. А что?

— Запах от тебя… — я неодобрительно покачал головой.

— А ты не нюхай!

Мне только и осталось, что снова покачать головой на подобное нахальное заявление. Только я хотел идти дальше, как Цилиндр снова заговорил: — Джон, ты бы сказал этим крысам, портовым охранникам, чтобы руки не распускали. Два дня тому назад эта старая сволочь Маккартни, меня дубинкой по спине перетянула. Я ему: за что? А он смеется и говорит: ты радоваться должен. Я тебя учу. Ум через задницу вгоняю. А Тихоню сегодня ночью чуть совсем не убили.

— Его-то за что? Он совсем тихий паренек. Лишний раз рта не раскроет.

— Сам толком не знаю. Молчит. Забился в угол и трясется.

— На. Возьми для Тихони, — я протянул ему еще одну монету в двадцать пять центов.