Дар Павшего. Восход Черного солнца - Алексей Бобрик

Семён Владимирович Новиков уже долго не находил себе покоя. И после очередной бессонной ночи в одиночку бродил по мокрым, старым центральным улицам Владивостока. А мокрыми они стали после довольно таки сильного, прошедшего сегодняшней ночью ливня. И вот теперь, глянцевые и практически ажурные очертания домов в утренней дымке прибрежного тумана, дарящие столько романтических впечатлений проходящим мимо «ранним пташкам», в этот момент доставляли ему только дискомфорт. Он думал лишь о своём недавнем открытии, а скорее даже не открытии, а пока что лишь туманной интерпретации будущего. Отворения той самой заветной дверцы от некой тайны.

Всё это, просто невообразимо затягивало и захватывало все его мысли. Это было сопоставимо с тем, как гигантский водоворот захватывает любой предмет, попавший в его зону влияния.

В связи с загруженностью, сегодня был его, по-настоящему первый свободный день за неделю, и он решительно намеревался провести это время суток с максимальной пользой.

Польза заключалась в трех-четырех стаканах американского виски и ночи, проведенной за просмотром собственных фильмов о научных и просто любительских путешествиях по Приморью, снятых на миниатюрную экшен-камеру, с которой он с определённого времени не расставался в поездках. А появилась эта привычка с тех пор, как он вживую, с расстояния буквально трёх метров увидел тигрицу с тремя «котятами» размером с хорошую собаку. – Рассказывать можно было до бесконечности, а вот увидеть собственными глазами…

Камеру с собой он возил всегда, если это только получалось. Но, например сейчас, в последней командировке, все звуко и видеозаписывающие гаджеты очень тактично, аж до мурашек, попросили сдать. И он всё сдал, кроме своей старой Нокии, которую никто серьёзно не воспринял, так как Семён тактически грамотно её заранее всю обмотал изолентой – вроде как у неё была серьёзная трещина в корпусе.

И вот, после долгих месяцев изнуряющего труда на раскопках его ждали виски и былые путешествия – что еще нужно для счастья одинокому, чуть старше тридцати лет фрилансеру и реставратору «золотые крючья», как он сам себя величал?

– Что нужно? – Да наверное, только тайну эту разгадать, но мечтать не вредно. Помечтаем пока. До бессонницы и нервных тиков. – сам себе ответил Семён.

Сейчас, проходя мимо ротонды на Кунгасном, он в тысячный раз бросил взгляд на уже ставший прохладным Амурский залив. Но прохладным он стал чтобы в нём плавать, но ветерок был всё ещё достаточно, можно сказать по летнему тёплым. И это по-настоящему радовало.

– Терпеть не могу холод, – Ненавижу холод. – мысленно воскликнул Сёма. – Я бы где ни-будь в Нижнем Тагиле с ума бы сошел. Как там люди живут всю жизнь? Летом комары размером с воробьев, а когда комаров нет – жутко холодно. Бррр… – ненавижу Холод!

И теперь, пытаясь сквозь туманную дымку вглядеться в ту самую точку – туда, где шумно плещется Японское море, он вдруг подумал о том, что удивительно, но покорив все ближайшие горы и реки, он так и не решился выйти в открытое плавание по морю на каком ни будь корабле или пароме. – а ведь, я мог бы увидеть дельфинов. Или самих Касаток…

– Это надо срочно наверстывать, – сам себе сказал Семён – я же не какая то крыса сухопутная. Всё в жизни надо попробовать. А уж по морю пройтись, живя возле него – сам бог велел. Да! Велел…

За этими мыслями он не заметил, как оказался за барной стойкой одного из ранних, а может быть и наоборот, поздних – ещё не успевших закрыться баров.

– Дасс… – вслух пробурчал Семён – Третья порция горячительного напитка пошла еще хуже, чем первые две – видимо, сегодня окончательно не мой день.