Элла покинула здание! - Анна Гринь

— В конце концов, это необычно, но в этом нет ничего такого, что стоило бы прятать, — подумал он вслух. — Интересно, что заставило ее делать из этого тайну?

Мне снился большой бежевый кролик, которого мне подарила мама на какой-то праздник. Игрушечный зверь был с меня ростом, если не больше. И этот кролик долгое время оставался единственной вещью, которая неизменно переезжала со мной из одного дома в другой. Но потом кролика пришлось выбросить. Он не только истрепался, но и порвался в нескольких местах, хотя я очень старалась не сжимать его слишком сильно с тех пор, как поняла, что от этого ломаются вещи.

Но сегодня кролик навестил меня во сне. И почему-то все равно оказался огромным, больше меня… Забросив на кролика ногу и обхватив его руками, я крепко обняла игрушку, не желая никому ее отдавать.

— Бонс, пусти, — внезапно проник в мой сон голос старшего следователя. — Ты на самом деле сильная… Бонс! Если меня поломать, чиниться я буду очень долго!

Я нахмурилась, попыталась понять, откуда взялся Белянский, и проснулась. Секунду я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, очень надеясь, что мне происходящее снится, но телодвижения рядом явно доказывали обратное.

— Бонс! — хмуро и предупреждающе выдохнул шеф, и я поспешно убрала закинутую на начальника ногу. Потом медленно разжала объятия и вообще постаралась отползти подальше.

— Ай! — взвыла я, свалившись с кровати. — Хракс!

— Вы живы? — перегнувшись через край, спросил Белянский.

Я проследила за его взглядом и, мигом напустив независимый вид, поправила полу непозволительно задравшегося халата. Мне не жалко, но субординация…

— Нужно узнать, что там с вашим номером, — заявил Белянский, поднимаясь с кровати. Я следила внимательно, ожидая увидеть неуверенность и наигранную деловитость, за которой старший следователь мог попытаться скрыть смущение, но, к моему разочарованию, рейян вел себя так, словно ничего не произошло. Будто он каждый день просыпается в одной кровати с собственной секретаршей, которая его едва не раздавила в объятиях.

Стоп! Я этим разочарована?

— Бонс, хватит сидеть на полу, — сказал Белянский, заметив, что я не пытаюсь подняться, и я мигом отмерла, перестав анализировать собственную реакцию на поведение начальника.

— А?

— Я говорю, не сидите на полу, — повторил рейян. — Холодно же. Я спущусь и уточню по поводу ключа от вашего номера.

Я быстро кивнула, глядя, как шеф шнурует ботинки. Спал он в одежде, темно-серая рубашка сильно измялась, а на плече виднелось маленькое мокрое пятнышко.

Мамочки! Я обслюнявила родное начальство? Какой кошмар! Упасть ниже просто некуда!

Не слыша мои мысленные вопли, Белянский накинул пиджак и удалился.

Тех нескольких минут, что его не было, мне хватило лишь на то, чтобы сбегать в ванную комнату, поорать от вида своих вздыбленных волос и смочить пылающие щеки ледяной водой.

— В вашу дверь врезали новый замок, — сообщил ни о чем не подозревающий старший следователь. — Бонс!

— Да, шеф, — пригладив волосы, с самым скромным выражением лица отозвалась я, выходя из ванной.

— У вас был только один блокнот с собой?

— Нет, шеф.

— А у вас где-нибудь записан номер Каранского? — спросил рейян.

— Я прекрасно помню номер, — пытаясь совладать с собой, слабо улыбнулась я.

— Отлично! — Подойдя к телефону, старший следователь набрал код вызова коммутатора. — Звонок в столицу, пожалуйста.

Продиктовав номер, я не ушла к себе, а задержалась, желая узнать, зачем шефу понадобилось звонить профессору. Сжав в руке ключ, я замешкалась у двери.

— Профессор Каранский? — спросил старший следователь, когда его соединили. — Здравствуйте, это Белянский. Да, да… Вы искали Бонс? А, ясно. Профессор, я хотел бы попросить вас быть осторожным в ближайшее время. В чем дело? Я объясню при личной встрече. Но прошу вас не покидать дом, не впускать сомнительных гостей и быть предельно осторожным. Не хочу вас пугать, но я склонен считать, что вам угрожает опасность.

Я охнула, слушая разговор, и, стоило рейяну повесить трубку, спросила:

— Так вы уверены, что в убийствах виноват Василь Раскель и теперь он будет охотиться на Каранского?

— Нет, я совершенно уверен, что Раскель никого не убивал, — ответил Белянский. — Более того, я считаю, что Василь Раскель мертв.