Элла покинула здание! - Анна Гринь

— Начните с начала, пожалуйста, — попросила я.

Женщина поднялась, сходила в комнату и вернулась с платком. Сжимая его в руках и кусая губы, она начала свой рассказ:

— Когда Димитрия убили… Знаете, это было ужасно! Я не видела его. Не смогла. Но мне рассказали, как все произошло… как он выглядел. Я не смогла оставаться в той квартире. Профессор помог мне переехать в гостиницу, оплатил счета. Я была так благодарна. Он даже помог мне продать квартиру! — Рейяна Марианна вытерла глаза. — Я переезжала несколько раз. Все надеялась, что смогу забыть. И радовалась, что Василь рос другим. Это было благословением небес! Если б я знала заранее! Если бы знала!

— О чем? — спросила я.

— О том, что Димитрий окажется таким, — глядя мне в глаза, ответила рейяна Раскель. — Я была слишком юна тогда. Совсем девочка. Мои родители продали все, что имели, и переехали в столицу. Я была провинциальной глупышкой, которую легко увлекало все необычное. А он… он был необычен! Говорил о магии — столько странных и непонятных слов. Его глаза горели! — Женщина на миг улыбнулась. — И я влюбилась. Так глупо… Тогда мне казалось, что он гений. Я ведь ничего не понимала.

— Так вы не считали вашего мужа даже талантливым? — спросил Белянский.

— Нет, вполне возможно, что у него была искра таланта, но он… — рейяна помялась, подыскивая подходящие слова, — не дал огню разгореться.

— Почему вы не ушли от него?

— Я уже была беременна и еще на что-то надеялась, — призналась Марианна. — Все ведь случилось очень быстро. Мы поженились без разрешения моих родителей всего через пару месяцев, а потом я узнала, что жду ребенка. Я провела рядом с Димитрием меньше двух лет…

Она вздохнула и прижала платочек к лицу.

— Продолжайте, — попросил старший следователь.

— После я поняла, что этот брак ничего мне не принесет, — прошептала женщина. — Я даже пыталась поговорить с родными, но они согласились принять меня лишь в том случае, если оставлю ребенка с Димитрием. Но разве я могла? Тем более в тех условиях, в каких мы жили. А потом муж пообещал, что добудет денег…

— Как именно? Он был на пороге открытия? — воспрянула я духом.

— Нет. Не знаю, — произнесла Марианна задумчиво. — Он повторял, что деньги скоро будут. И все уходил и уходил из дома… Ругался с друзьями…

— Значит, вы не знаете, откуда у него могли появиться деньги? — спросил Белянский.

— Нет, — отрицательно покачала головой рейяна. — Но он где-то добыл немного и зачем-то отослал нас с сыном из города. Я даже стала надеяться на лучшее, — призналась она.

— Но потом вашего мужа убили, — сказал старший следователь, подавшись вперед. — Вы не думали о том, кто это мог сделать и почему?

— Нет. Я до сих пор не понимаю, кому понадобилось убивать Димитрия. Да еще так!

— А его тетрадь? Что вы о ней знаете?

— Я ее ненавидела. Замусоленная старая папка, желтые листы! — с раздражением произнесла женщина. — И он все время вшивал новый блок, чтобы потом писать в тетради огрызком карандаша. Все записывал и обо всех! Все время! Мне всегда хотелось спалить эту храксову тетрадку. Так от нее было бы гораздо больше проку. Тетрадь, тетрадь… Он только о ней и думал! А из нее даже листы выпадали.

— И все это вы рассказали сыну? — уточнил рейян.

— Нет, конечно, — возмутилась женщина. — Я рассказала ему более пристойную версию, даже хотела опустить убийство, но… Видите ли, я перебирала вещи, которые оставила себе. Зря! Нужно было все выкинуть! Там были не только документы, но и несколько газетных вырезок. Несколько листочков из тетрадки мужа. Там не было ничего интересного, поэтому следователь позволил оставить их себе. Василь увидел все это.

— Ясно. И он решил выяснить правду?

— Да, он стал наводить справки о тех, кого я помнила. И оказалось, что Болотонский живет поблизости. К нему сын и наведался первым делом, — сказала женщина.

— А после уехал в столицу, — пробормотал шеф. — Он звонил или писал вам после этого?

— Писал, — ответила Марианна. — Подождите.

Она встала и скрылась в комнате, вернулась с измятым конвертом. Письмо внутри оказалось кратким, и шеф негромко прочел его вслух:

— «Матушка, здравствуй! Уверен, ты, как всегда, весела и полна сил, хотя небо над нашими горами слишком часто затягивают тучи. Сообщаю, что я прибыл в столицу и остановился в меблированных комнатах „Бартика“ на улице Беркасского, куда можешь слать письма на мое имя. Как и собирался, разыскал некоторых знакомых отца. Больше всего интересует, сама понимаешь, гном Д. Угг. За годы работы я неплохо изучил этот народ, и у меня будет логичное объяснение, почему я к нему обратился и выбрал в качестве преподавателя. Надеюсь, что смогу немного позже расспросить его об отце. Еще узнал, где найти Тадеуша Каранского. С ним также хочу поговорить в первую очередь. Я буду писать тебе раз в неделю и сообщать новости. Не думаю, что дело займет много времени, так что можешь передать старику, чтобы не смел вычеркивать мое имя — я вернусь и продолжу работу».

На миг повисла тяжелая пауза.

— И больше писем не было? — уточнил Белянский.

— Нет, — вновь расплакалась Марианна Раскель. — Ни единой строчки!

Мы с шефом переглянулись, и он спросил женщину:

— Ваш сын решил узнать больше о смерти отца лишь потому, что увидел статьи об этом и не мог оставить дело без ответа?

— Он сразу же решил, что Димитрия убил один из его знакомых, — сказала рейяна. — Но не знаю, почему он пришел к такому выводу. Он ведь даже набросился на Болотонского, но потом переговорил с ним и надумал ехать в столицу.

— Видимо, вы что-то ему сказали, — предположила я.

— Да ничего особенного, — покачала головой женщина.

— Постарайтесь вспомнить, что именно вы рассказали сыну об отце, чего не сказали нам, — велел старший следователь.

— Да ничего такого. Лишь то, что Димитрий был мнительным, опасался, что кто-то украдет его записи, что поругался из-за этого с парой знакомых, но потом сам признался, что листы пропали в те дни, когда он слег с температурой и не выходил из дома, — стала перечислять Марианна Раскель. — О том, что его отец не умолкал, возвращаясь домой. Вечно болтал о других. Бесконечные сплетни! Я так от этого уставала… А в последние недели стал еще и газеты притаскивать. Шли дожди, газеты были мокрыми и ужасно воняли типографской краской! — Рейяна поморщилась, словно до сих пор ощущала этот запах. — А он ими тряс передо мной, рассказывая об украденных деньгах и каких-то умерших магах. Рассказала, что к нам наведывался Каранский. Удивительный человек! Я так ему обязана! Не представляете, как стыдно мне было. Такой гость, а я даже чаю не могла подать. Димитрий и профессор запирались и спорили о чем-то… Ученые! Их волновала лишь артефактика!

— Они спорили об этом? — задал вопрос Белянский.