Семь песен - Томас Арчибальт Баррон

Он пригладил бровь влажными пальцами.

– Ты ведь уже видел однажды дикого кабана, верно? Несколько лет назад, на той кучке камней, которую в вашем мире называют Гвинед. И еще один раз, во сне.

– Как… – У меня на лбу выступил пот при воспоминании о том сне, об ощущении, испытанном, когда клыки, похожие на кинжалы, пронзили мои глаза. – Откуда ты об этом знаешь?

– О, перестань. Уж наверняка даже такой колдун-самозванец, как ты, слышал о магии Прыжка. – Рита Гавр снова облизал пальцы, и его губы изогнулись в презрительной ухмылке. – Дарить людям сны – одна из немногих забав, позволяющих мне ненадолго отвлечься от забот. – Ухмылка стала шире. – Хотя есть нечто такое, что развлекает меня даже больше. Насылать на человека тень смерти.

Я напрягся, стиснув безжизненное тело Рии.

– Какое право ты имел устраивать смертоносную ловушку моей матери?

– А какое право ты имел приводить ее на Финкайру?

– Я не собирался…

– Это все гордыня. – Он провел ладонью по волосам, пригладил идеальную прическу. – Фатальный порок твоего отца, а до него – твоего деда. Думаешь, ты чем-то отличаешься от них?

Я выпрямился.

– Да, отличаюсь.

– Снова гордыня! А я думал, что уж теперь ты усвоил свой урок. – Злой дух сделал шаг по направлению ко мне, и белая туника затрепетала. – Гордыня и высокомерие навлекут на тебя гибель, попомни мои слова. Во-первых, твой глупый каприз привел к тому, что ты стал сиротой.

От ужаса у меня закружилась голова, и я едва не свалился с туманной лестницы.

– Так вот почему ты все это время задерживал меня здесь!

– Ну, разумеется. – Рита Гавр тщательно облизал пальцы один за другим. – Но теперь, когда ты узнал, что тебе не удалось предотвратить ее смерть, – смерть, в которой виноват ты один, – я избавлю тебя от дальнейших страданий. Я убью тебя, здесь и сейчас.

Я попятился, поднялся на одну ступень, ухитрившись не споткнуться.

Рита Гавр рассмеялся, приглаживая вторую бровь.

– Твоего героя, Дагды, здесь нет, на сей раз он не спасет тебя, как это случилось на берегу Гвинеда. Не спасет тебя и эта безмозглая птица, которая по глупости ринулась на меня и помешала мне прикончить тебя в Черном замке. Сегодня я тебя убью.

Он сделал еще один шаг ко мне сквозь мглу, сжимая и разжимая гигантские кулаки, словно готовясь расплющить мне череп.

– Позволь кое-что объяснить тебе. Я хочу, чтобы ты понял свою ошибку и осознал, какой вред нанесли тебе гордыня и самонадеянность. Если бы ты не попытался избежать последнего урока, если бы ты сейчас был облачен в плащ из омелы, этой проклятой золотой ветви, ты сумел бы перенестись прямо в логово Дагды. Я не смог бы устроить тебе ловушку.

Я побледнел, вспоминая мольбы Рии взять с собой в Мир Иной ветвь омелы. А я так легко отмахнулся от ее совета!

Райта Гавр гадко подмигнул. Туманные руки выросли из его головы и потянулись ко мне.

– Знаешь, я обожаю высокомерие. Это одно из самых дорогих мне человеческих качеств.

Он прищурил свои пустые глаза.

– Но хватит с тебя уроков. Сейчас ты умрешь.

В это мгновение из-за облаков появилась стремительная крылатая тень. Над призрачными долинами и холмами разнесся резкий крик, и Несчастье полетел прямо на меня. За ним тянулись длинные, развевающиеся золотые ленты. Омела! Рита Гавр в ярости взревел и прыгнул на меня.

Он уже схватил меня, когда золотая ветвь упала мне на плечи и окутала меня, подобно плащу. Я ощутил железную хватку врага на горле, а в следующий миг превратился в облако пара и растворился в тумане. Последним, что я почувствовал, было прикосновение когтей сокола к моему плечу. И последним, что я слышал, был вопль Рита Гавра:

– Ты снова сбежал от меня, жалкий колдун-недоучка! Но в следующий раз тебе повезет меньше.