Чудеса в решете - Владимир Сухинин

По возвращению с болота Антон почувствовал, что может быстрее и лучше пользоваться возможностью крестика. Если раньше он мог лишь излечить неглубокие раны и ссадины и снять усталость, то теперь он все лучше и лучше понимал, как с ним взаимодействовать. Он мог перекачать силу в руку и несколько минут без устали отбивать атаки Сильтака, чем сильно его удивлял, и тот навешивал ему на руки мешки все тяжелее и тяжелее. Антон научился даже ставить невидимый щит, который отклонял меч гладиатора правда, на мгновение, и тот недоуменно смотрел, как его меч неожиданно пролетал мимо Антона.

В какой-то момент Антон стал предугадывать, куда будет бить Сильтак, до того, как тот ударит. Эти знания приходили к нему как бы изнутри, и он, экспериментируя, вместо того чтобы отбить удар поворотом кисти, просто уклонялся, пропускал меч под мышкой, хватал руку с мечом и, сближаясь, делал заднюю подножку. В конце концов, Сильтак решил, что с мечом Антон уже освоился в достаточной степени.

– Мастером ты не стал, господин, но работаешь мечом вполне уверенно.

Он посадил его на коня, дал в руки копье и передал Флапию.

– Тренируй, Флапий, рыцарский бой – сказал он и ушел к воинам Антоновой дружины. Флапий крякнул и заставил Антона слезть с коня. Конь оправился в стойло на конюшню, а Антона посадили на деревянного козла на деревянных колесах, смазанных жиром, и четверо новобранцев, подхватив веревки, тащили Антона с копьем наперевес на деревянном козле к столбу, у которого были две мишени. Одна побольше, на уровне пояса, другая поменьше, на уровне головы. Флапий стоял за щитами столба, смотрел в прорезь мишени и командовал:

– Выше копье! Еще выше! Ниже копье! Правее, левее.

Подъехавший к мишени Антон наносил рыцарский удар копьем по щиту… или промазывал. Спорить с такой формой обучения он не стал, хотя понимал, что это выглядит смешно.

Многочасовые тренировки вскоре дали о себе знать. Вновь проявилась способность к предвидению. Он стал ощущать копье как продолжение своего тела и знал, куда ударит тупой конец, мог в любой момент изменить направление удара.

Успехи заметил Флапий и не преминул об этом сообщить:

– Да у вас, милорд, прямо талант к рыцарскому делу. Вашего покойного отца сколько ни учили, ничего не помогало. На козле еще куда ни шло, он мог попасть с пятого на десятое по мишени, но ежели садился на коня, то тут хоть плачь. Конь скачет сам по себе, Робарт болтается, как… сам по себе, м-да… а копье тоже само по себе… болтается в общем. Если бы не дар Света, так бы и сгинул… Завтра на коня, милорд, садимся. Удар у вас сильный, вам не меч, а топор или булаву иметь надо, – закончил он свою поучительную речь.

На занятиях учителя Антона не жалели, а он не жалел крестьянских сынов. Теперь они учились ходить, бегать, есть в боевом снаряжении. Он заставлял их по многу раз подниматься по боевой тревоге и за определенное время надевать на себя броню. Кираса сделана была так, чтобы быстро надевалась через голову и закреплялась ремням по бокам. Под кирасу надевался бронзовый составной круг, защищавший шею, и кираса ложилась на него. Ниже надевалась кожаная юбка, закрывающая ноги до колен. Изнутри юбка была укреплена ясеневыми продольными неширокими пластинами. Ниже колен шли боевые сапоги с приклепанными поножами. На кирасе уже был закреплен ремень, который затягивали и вешали на него длинный сорокасантиметровый кинжал для ближнего боя, шестопер и колчан со стрелами. За спину вешали щит и лук. Вот в таком походном снаряжении, с копьем в руках, стражники бегали к реке и обратно. Тренировки для бывших крестьян не прошли даром. Первые десять новобранцев, пройдя курс молодого бойца, могли стрелять из лука, бить копьем и щитом, действовать слаженно в строю и тройками. Не все получалось, как хотелось бы, но результат был налицо. Это были уже не вялые крестьяне, а воины, ставшие суровыми и более крепкими. Они так же не жалели своих подчиненных и гоняли их, как выразился Флапий, «в хвост и в гриву».