Путь аргоси - Себастьян де Кастелл

В конце концов мы нашли Толво и Квадлопо возле городка под названием Сеттлерс-Энд, где они попали в ещё бо́льшую передрягу, чем предполагал Дюррал. Каким-то образом, выходящим за рамки понимания, они снова связались с той белкокошкой, и она привела их в загородный дворец одного богатого аристократа, где они втроём едва не…

Знаете что? Это совсем другая история. Скажу только, что в тот момент, когда мы их спасли, Толво и Квадлопо уже направлялись к плахе, а белкокошка слиняла с большой кучей драгоценных камней. Где-то тут есть мораль.

Как насчёт меня? Ну, здесь всё немного сложнее. Дюррал отвёл меня на юг, в пыльный городок на границе между Даромом и Гитабрией, и там познакомил со своей женой Энной – выразившись со свойственными ему дипломатией и тактом:

– Прости, милая, я задержался. Это Фериус. Подумай: может, мы захотим её удочерить?

Энна выглядела совсем не так, как описывал Дюррал в своих историях, но всё-таки была очень красива. Она окинула меня цепким взглядом. Арта пресис Дюррала казалась всего лишь бледной тенью её таланта.

– Я думала, Фериусом зовут твоего пса, – наконец сказала Энна.

Дюррал пожал плечами и ушёл в сарай, чтобы расседлать Квадлопо, оставив меня наедине с этой странной и пугающей женщиной. Мы не обменялись и двумя словами, когда она спросила:

– Ты уверена, что хочешь остаться с нами, дитя? Знаешь, как говорят? Один аргоси – беда, два – веское доказательство, что приближается конец света.

Я оглядела прихожую их небольшого двухэтажного дома. О нём особо нечего сказать, да и не похоже было, чтобы кто-то проводил здесь много времени. После особняка сэра Джерваса и сэра Розариты… да чёрт возьми, даже после промозглого полуразрушенного величия Чёрного галеона, это место не казалось чем-то особенным. Не знаю почему я так занервничала, почему так сильно испугалась при мысли, что она не позволит мне тут остаться. Зачем ей это?

Дрожа всем телом, я ответила:

– Пожалуйста, мэм… если вы разрешите мне здесь жить, обещаю, что… что я буду хорошей девочкой.

Энна проницательно взглянула на меня, а потом – как будто один этот взгляд открыл ей сотню секретов – протянула руку и взяла меня за щёку.

– Нет, – сказала она.

Я почувствовала, как рушатся все надежды. Разумеется, она не хочет, чтобы я здесь жила. Дурацкий Дюррал появляется после нескольких месяцев отсутствия, притаскивает в дом Энны полуголодную дикарку и предлагает её удочерить. Как ещё ей реагировать?

– Простите, – сказала я. – Вы правы.

Она взяла меня за обе руки и поцеловала каждую. Уголки её рта приподнялись – один чуть выше другого, и я поняла, откуда Дюррал спёр свою фирменную ухмылку. А потом Энна заключила меня в объятия, и те её прикосновения я помню по сей день.

– В этом доме не нужны хорошие девочки, – сказала она.

Да, ты действительно можешь влюбиться мгновенно.

Так или иначе, за прошедшие шесть месяцев я не оправилась до конца. Я до сих пор путаюсь в событиях. Я всё забываю. Я часто смотрю на себя в зеркало. Может, вам это кажется смешным, но иначе я не могу вспомнить, как выгляжу. Иногда я открываю глаза среди ночи и вижу, что Дюррал и Энна стоят возле моей кровати в ночных сорочках – значит, я опять кричала во сне.

Порой я слышу голоса. Мет-астис говорит, что эксперимент продолжается. Арисса предупреждает, что я должна уйти… Дюррал настаивает, что я сама решаю, позволять ли этим призракам беспокоить меня. Энна напоминает, что Дюррал, каким бы мудрым он ни был на пути аргоси, временами так же слеп, как любой другой мужчина.