Имя ветра - Патрик Ротфусс

— Шесть метров шесть сантиметров. Почти ровно.

Он издал звук наподобие «хммпф» и сказал удивленно:

— Вполне хорошо. Магистр Арвил?

Арвил задал свой вопрос прежде, чем я успел к нему повернуться.

— Каковы лекарственные свойства чемерицы?

— Противовоспалительное, антисептическое, слабое успокоительное, слабое болеутоляющее. Кровоочистительное, — сказал я, глядя на старичка в очках, похожего на доброго дедушку. — Токсична, если принимать сверх меры. Опасна для женщин, носящих ребенка.

— Опиши строение кисти руки.

Я назвал все двадцать семь костей, по алфавиту. Затем все мышцы, от самой большой до самой маленькой. Перечислял их быстро и четко, показывая местоположение на кисти собственной руки.

Скорость и точность моих ответов произвела впечатление на магистров. Некоторые старались это скрыть, другие выказывали явное удивление. По правде говоря, мне было необходимо такое впечатление. Из давних разговоров с Беном я знал, что для поступления в Университет нужны деньги или мозги. Чем больше у тебя одного, тем меньше требуется другого.

Так что я сплутовал: пробрался в пустоты через заднюю дверь, изобразив мальчика на побегушках. Затем открыл отмычкой два замка и провел больше часа, наблюдая за опросом других соискателей. Я услышал сотни вопросов и тысячи ответов.

Также я услышал, насколько высока плата для других студентов. Самая низкая составляла четыре таланта и шесть йот, но в основном получалось раза в два больше. Одному студенту назначили за обучение тридцать талантов. Для меня проще было достать луну с неба, чем такие деньги.

У меня в кармане лежали две медные йоты, и я не видел ни одного способа раздобыть хоть на ломаный пенни больше. Так что мне было необходимо произвести впечатление на магистров. И даже больше — я обязан был смутить их своим умом и знаниями, ослепить.

Я закончил перечислять мышцы руки и принялся за связки, но тут Арвил махнул рукой и задал следующий вопрос:

— При каких условиях ты бы пустил кровь пациенту?

Вопрос меня озадачил.

— Ну, если бы я хотел, чтобы он умер… — с сомнением ответил я.

Арвил кивнул, больше самому себе, чем мне.

— Магистр Лоррен?

Магистр Лоррен был бледен и казался неестественно высоким, даже когда сидел.

— Кто был первым провозглашенным королем Тарвинтаса?

— Посмертно? Фейда Калантис. Иначе — его брат Джарвис.

— Почему рухнула Атуранская империя?

Я умолк, застигнутый врасплох масштабом вопроса, — столь обширной темы при мне еще не давали ни одному студенту.

— Ну, сэр, — произнес я медленно, чтобы дать себе секунду-другую на раздумье, — частично потому, что лорд Нальто был самовлюбленным болваном, неспособным управлять. Частично из-за усиления церкви, упразднившей орден амир, который составлял изрядную часть сил Атура. Частично потому, что войска сражались в трех завоевательных войнах одновременно, а высокие налоги приводили к восстаниям в землях, уже принадлежащих империи.

Я наблюдал за лицом магистра, надеясь, что он даст какой-нибудь знак, когда услышит достаточно.

— Также атуранцы обесценили свою валюту, подорвали универсальность железного закона и восстановили против себя адем. — Я пожал плечами. — Но конечно, все гораздо сложнее, чем я рассказал.

Выражение лица магистра Лоррена не изменилось, но он кивнул.

— Кто был величайшим из людей, когда-либо живших на свете?

Еще один новый вопрос. Я подумал минуту:

— Иллиен.

Магистр Лоррен не изменился в лице, но моргнул.

— Магистр Мандраг?

Мандраг был чисто выбрит и гладколиц и, казалось, состоял из одних суставов и костей. Его руки пестрели пятнами полусотни различных цветов.

— Если тебе понадобится фосфор, где ты его возьмешь?

Его тон прозвучал так похоже на Абенти, что я на мгновение забылся и брякнул, не подумав:

— У аптекаря?

Один из магистров на другой стороне стола хмыкнул, и я прикусил свой слишком быстрый язык.

Он чуть улыбнулся, и я тихонько выдохнул.

— Уберем доступ к аптекарю.

— Я могу выпарить его из мочи, — быстро ответил я. — Если у меня будет печь и достаточно времени.

— Сколько тебе потребуется, чтобы получить две унции чистого?

Он рассеянно щелкнул суставами пальцев.

Опять новый вопрос. Я замолчал, размышляя.

— По крайней мере сто пятьдесят литров, магистр Мандраг, в зависимости от качества материала.

Повисла долгая пауза, магистр продолжал щелкать суставами.

— Какие три самых важных правила химика?

Это я знал от Бена:

— Маркируй четко. Отмеряй дважды. Не ешь на рабочем месте.

Он кивнул все с той же слабой улыбкой.

— Магистр Килвин?

Килвин был сильдийцем, его крепкие плечи и черная щетинистая борода напомнили мне медведя.

— Ладно, — буркнул он, растопыривая перед собой толстые пальцы. — Как ты сделаешь вечно горящую лампу?

Каждый из восьми магистров произвел негодующий звук или жест.

— Что? — огрызнулся Килвин, раздраженно зыркнув на них. — Это мой вопрос. Моя очередь спрашивать. — Он снова обратил все внимание на меня. — Ну? Как ты ее сделаешь?

— Возможно, — сказал я медленно, — я бы начал с маятника какого-нибудь рода. Затем я бы связал его с…

— Краэм. Нет. Не так, — прорычал Килвин, бухая кулаком по столу при каждом слове. Каждый удар сопровождался очередью вспышек красноватого света, исходящего от его руки. — Никакой симпатии. Я хочу не вечно светящую лампу. Я хочу вечно горящую.

Он снова посмотрел на меня, оскалив зубы, словно собирался съесть.

— Литиевая соль? — брякнул я не подумав, затем дал задний ход: — Нет, натриевое масло, которое горит в закрытом… нет, проклятье, — пробормотал я и умолк.

Другие соискатели не сталкивались с подобными вопросами.

Магистр оборвал меня коротким взмахом руки:

— Достаточно. Поговорим позже. Элкса Дал.

Мгновение ушло у меня на то, чтобы вспомнить: Элкса Дал — следующий магистр. Я повернулся к нему. Он выглядел как архетипический злой колдун, непременный участник столь многих дурных атуранских пьес: холодные темные глаза, худое лицо, короткая черная бородка. Несмотря на все это, смотрел он вполне дружелюбно.

— Назови слова первого параллельного кинетического связывания?

Я бойко назвал. Он, кажется, не удивился.

— Какое заклятие использовал магистр Килвин минуту назад?