Город драконов. Книга седьмая - Елена Звездная

– И выяснил истинную природу той Памяти крови, что обращала молодых оборотней в Зверей, убивая их? – кратко сформулировал суть моих терзаний Адриан.

Посмотрев на дракона, что сегодня станет моим супругом, я тихо выдохнула:

– Да.

Медленно развернув меня, лорд Арнел изучил взглядом мое бледное лицо, затем тихо спросил:

– Когда погиб сын ОрКолина?

И это было самое ужасное.

– Пять лет назад, – прошептала я.

Стентон мог спасти его. На тот момент, он уже знал об оборотнях достаточно, и он использовал ментальное вмешательство в сознание ОрКолина. Так что знал, абсолютно все знал, но совершенно ничего не сделал. Как и я.

Тяжело вздохнув, Адриан посмотрел мне в глаза, и хрипло произнес:

– Четыре года, четыреста смертей, четыре сотни похорон, на которых родные убитых выли и готовы были рыть мерзлую землю от отчаяния и горя, а все что я мог – лишь бессильно наблюдать. Как ты думаешь, что в результате чувствую я?

О, я и не ведала, что ответить на подобное.

– Анабель, – он нежно прикоснулся к моему лицу, – мы прошли через многое. И ты, и я. Но если мне есть за что корить себя, и терзаться множеством вопросов и сожалений, то тебе винить себя абсолютно не за что. Свободно мыслить и действовать по собственному разумению ты смогла лишь после смерти профессора Стентона, ранее ты была скована влиянием его авторитета, уважением к нему как к наставнику и учителю, а так же истинно драконьим коварством лорда, готового на все, чтобы не потерять свое сокровище. Но…

Едва заметная усмешка, взгляд в мои глаза и тихое:

– Анабель, Стентон действительно мог бы вмешаться в дела кланов оборотней. Мог бы спасти сына ОрКолина. Он мог бы многое. Но он поставил всё, на выживание драконьей расы. Всё, включая собственную жизнь. И ты можешь винить его, вполне заслуженно, но я всегда буду испытывать к Стентону глубочайшую благодарность за то, что в одну холодную полную моего отчаяния ночь, на Железной Горе появилась ты.

Адриан наклонился и прикоснулся к моим губам поцелуем. Нежным, чувственным, успокаивающим, отнимающим все печали.

– Мы не остановимся на достигнутом, – обнимая меня за талию, и привлекая к себе, продолжил лорд Арнел. – Поселение Ржавых драконов в Рейнхоле, блокировка зараженных искусственно созданной Памятью крови, освоение новых территорий и, одна из самых приоритетных задач – защита детей обеих наших рас. Железная Гора изменится, Анабель. Когда-то мне казалось, что столица империи это образец прогресса и развития цивилизации, но оказавшись, с тобой на окраинах Грейт-Вин я отчетливо осознал, что это не так. Вестернадан станет оплотом науки, искусства и прогресса. А главное изменение…

И тут он улыбнулся.

– Главное изменение? – живо переспросила я. – О каком главном изменении идет речь?

Коварная улыбка коварного дракона лишь стала шире.

– Адриан!

Но не проявляя ни малейшего намерения мне отвечать, лорд Арнел легко подхватил меня на руки и понес в дом, напевая нечто весьма любопытное, конечно, но не настолько, чтобы это могло отвлечь меня от главного.

– Неужели вы так и будете молчать? – возмущенно спросила я, когда мистер Уоллан открыл для нас дверь.

– Да, – и не думая, отпускать меня, весело ответил дракон.

И тут мистер Уоллан, как-то давно и незаметно сместив дворецкого Арнелов, тихо произнес:

– Мисс Ваерти, на вашем месте я бы поспешила наверх. Лорд Арнел, никто не сомневается в вашей силе и живучести, но… на вашем месте, я бы покинул поместье. Хотя бы временно.

На этом, прекратив допытываться ответа у того, кто все равно не ответит, я торопливо поздоровалась с дворецким, и попыталась слезть на пол.

Увы, мне не предоставили подобной возможности.

– Благодарю за предостережение, – вежливо, но с некоторой снисходительной насмешкой ответил лорд Арнел мистеру Уоллану, и смело направился вперед, все так же крепко удерживая меня на руках.

И был встречен сковородой!

Чугунной, внушительной и невероятно знакомой.

Но удар не достиг цели, потому как на руках у лорда Арнела находилась я, и миссис Макстон здраво поостереглась причинять мне вред.

– М-м, как мило со стороны миссис Эньо было одолжить вам свою сковороду, – насмешливо произнес лорд Арнел. – Что ж, непременно сообщу профессору Наруа, что помимо фарфоровых чайных сервизов вы так же предпочитаете чугунные сковороды.

И разъяренная домоправительница отшвырнула посуду, вымещая всю ярость на ней и на полу, коему тоже досталось.

Однако это было еще не все.

– Лорд Арнел, потрудитесь отпустить мою дочь! – потребовала моя мать, обнаружившаяся на лестнице.

– И вам благополучного утра, матушка, – вежливо поздоровался с ней лорд Арнел.

О, одна эта фраза, сменила гнев на милость, и маменька молча отдала мистеру Оннеру ружье, определенно заряженное солью. А после приняла столь невинный вид, словно совершенно никогда ничего подобного не затевала, и вполне вежливо произнесла:

– Адриан, полагаю, я уже в праве называть вас по имени, полагаю вы не знакомы, с некоторыми традициями человеческих бракосочетаний, и в связи с этим вполне могу простить вам некоторые… неуместные решения. Однако, вы должны знать, что свадебное платье невесты испокон веков готовить мать невесты и никак иначе.– Или та, кто вполне может именовать себя женщиной, на множество лет заменившей мать, – вставила миссис Макстон.

Едва слышно усмехнувшись и ничего не сказав ни моей матери, ни миссис Макстон, Адриан уверенно пронес меня в холл поместья, где оказалось весьма оживленно, а в воздухе витало ничем не прикрытое и стремительно растущее любопытство.

При нашем появлении все разошлись, переместившись ближе к стенам, и моему взору предстал манекен определенно в наряде, в данный момент прикрытый плотной белой тканью, не позволяющей разглядеть ни очертания, ни форму наряда, ни что-либо еще. Более того – и подойти близко не представлялось возможным, наряд был прикрыт не только тканью, но и силовым барьером, столь мощным, что в его создании сразу угадывалась рука Адриана.

– Знаешь, – легко опуская меня на ноги, произнес лорд Арнел, – мы многое пережили вместе. Но среди стольких ярких мгновений, оказалось одно, безмерно тронувшее мое сердце. То мгновение, в котором одна отважная девушка, не позволяя себе даже плакать, сожгла в ярком пламени полыхающего камина все свои мечты.

Он обнял меня за талию, прижал к своей груди и прошептал:

– Надеюсь, ты не сочтешь это чрезмерным с моей стороны.

И плотная ткань взметнулась вверх, куда-то за пределы видения, потому что все, что я видела в это мгновение, это платье.

* * *

Платье, которому не суждено было появиться в реальности, но вот оно сверкает наяву. Сложный крой, когда-то я думала, что его не сумеет воплотить ни одна модистка. Светло-голубой фатин поверх белоснежного атласа, шелковые цветочные композиции на груди, каймой подчеркивающие корсет, художественно украшавшие пышную юбку.