Время перемен. Воплощенные - Наталья Бульба

Но сейчас разговор шел не об этом. Виджар мои слова словно и не услышал, да только меня это не обмануло.

Улыбка, когда я заговорил, была зловещей:

– Когда я до нее доберусь, ты об этом узнаешь первым, – пообещал я Сомею, с некоторым удивлением отметив, что его мой ответ вполне удовлетворил.

Но на этом все только началось.

– Ты бы дал поговорить двум старым друзьям наедине, – повернулся воздушный к Виджару.

Тот вскинул на меня взгляд, напоминая, что именно его я и позвал, но я только кивнул, скривившись.

Разговор с Сомеем мог оказаться более интересным, чем тот поединок, который я наметил с Виджаром. Да и как откажешься от возможности устроить ему еще одну встряску. Может, сообразит, что не стоит ему тягаться с теми, кто сумел выжить после Раскола.

Жестом подозвав Раста – тот вышел из тени одной из множества фигур на террасу, куда мы прошли с балкона, приказал проводить гостя до портального зала.

Как только те скрылись за деревьями парка, Сомей усмехнулся:

– Если бы не они, давно попытался к тебе крейза отправить.

– Других это не останавливает. – Я подошел ближе к широким перилам, облокотился.

Жаль будет покидать эту крепость, но и оставаться здесь нельзя. Если начинать, то все заново, чтобы ничто не напоминало о том, что уже ушло.

– Ты про змееныша?

Оборачиваться я не стал, догадывался, что увижу того Сомея, с которым мы когда-то были друзьями. Он единственный, кто последовал за мной только потому, что это я.

– Разве ж только он? – Я не стал подтверждать то, что он должен был знать и так.

Сомей понял, что откровенности от меня ждать не стоит. Только добавил:

– Если ты ошибешься, моя жизнь потеряет всякий смысл. Так что не заиграйся, не подставься под последний удар.

Оборачивался я зря, словно и не он только что произнес эти слова. Губы брезгливо кривятся, в глазах разгорается бешенство.

Очередная маска.

Каждый сам по себе.

– Караму война не нужна. Он тебе поддакивает, но сам слаб. К тому же он торгаш, сблизился с вольными. Получишь ты от него пару-тройку сотен воинов, да и те предпочтут за спинами других держаться.

Сомей ярился, слушая меня, но пока молчал. А большего мне и не надо было. Мы оба избегали разговоров, боясь открыть то, о чем молчали все эти четыреста лунаров. Трудно сказать, кто тогда из нас был прав: я со своей убежденностью, что та тварь не должна вступать под своды храма, или он, говоря, что не стоит действовать столь прямо. Я все равно сделал по-своему, а он… все равно последовал за мной. И дружба стала враждой.

– Сивиа мечтает о Большой воде и готов отдать тебе все, лишь бы ты пообещал ему крепости водных. Но путь туда не близок, через леса и горы, где его отряды будут слабы.

– Ты ему об этом только не скажи. – Голос Сомея сорвался на клекот. Песню вольной птицы.

Мгновение, но мы оба тут же отвели взгляды. Как же горько потерять часть себя!

– Остаемся мы с тобой и Виджар, – продолжил я, пытаясь изгнать из памяти этот миг. – Змеенышу я не верю. Как только победа будет у нас, он ударит в спину.

– Тебе или мне? – Любопытство Сомея выглядело неоднозначно. То ли он хотел оценить уровень моей осведомленности, то ли искал подтверждения собственным мыслям. То ли… просто играл.

– Мне, – спокойно произнес я, глядя ему в глаза. – Его, в отличие от тебя, моя четверка не останавливает. Да и недоверчив ты больно, одна только Демайя продержалась с тобой так долго.

Тот усмехнулся, но глаза все сильнее отсвечивали алым. Этот визит становился опасен для нас обоих.

– Теперь она кричит подо мной!

У меня было чем ему ответить, но осторожность взяла верх. И так сказано больше, чем стоило.

– На меня не рассчитывай. Или ты соблюдаешь наши договоренности и ждешь осени, или выступаешь без меня. Я присоединюсь, если только воплощенные начнут войну первыми.

– Они ее начнут, – хрипло прошептал он и, не прощаясь, направился к лестнице.

Джаред последовал за ним. Еще не хватало, чтобы чужие князья ходили по моей крепости без сопровождения.

Проводив их взглядом, я намерился вернуться в свои покои. Лишь сейчас вспомнил, что пропустил и утреннюю и дневную трапезы. Только настой и выпил.

Но исполниться моим желаниям оказалось не суждено. Навстречу вышел Ким, с трудом сдерживая улыбку.

– Что у нас еще случилось? – тяжело вздохнул я. Последние дни ощущал себя нянькой при баламутных детишках.

– Леда плачет, – равнодушно выдал он, демонстративно смотря куда-то мимо меня.

– Ну а я тут при чем?

– Так лекарю успокоить ее не удается, из-за брата плачет. А вас она боится.

Это было очень похоже на сговор. Хартиш, Милко, теперь эти четверо…

Мне ничего не оставалось, как вновь изменить собственные планы. Леда плакала…