Огненный Легион - Алекс Кош

Очнулся я с адской головной болью. Впрочем, приложили меня не так уж сильно, поскольку я отлично помнил все, что предшествовало удару. Единственное, чего я не мог понять, – это где сейчас нахожусь. То есть я не тупой, если ты очнулся с головной болью в небольшом помещении с микроскопическим окошком, то вывод напрашивается сам собой – тюремная камера. Остается только узнать, где конкретно находится это помещение и куда делись мои друзья.

Осторожно поднявшись на ноги и ощупав голову, я убедился в том, что мозги все еще находятся на своем месте, и отправился на осмотр места своего заключения. Первое, что я понял, – я нахожусь под землей. Сложно не догадаться, когда высоко над головой висят скальные наросты, грозящие рухнуть при любом неосторожном чихе. Мою догадку подтвердило и то, что в помещении отсутствовали двери. Только небольшая дыра в стене на уровне лица, за которой виднелся длинный коридор с множеством своеобразных окошек, похожих на мое. И кстати, за парочкой из них виднелись родные лица.

– Зак! – прошипела Алиса из-за соседнего окна. – Ты как там, цел?

«Ох, с ней все в порядке», – облегченно подумал я и тут же ответил:

– Помят, но чувствую себя нормально. А где Наив и Чез?

– Тут я, – раздался рядом голос Чеза. – Вроде бы цел и даже относительно здоров. Слушайте, эта камера меньше шкафа!

– У меня то же самое, – сказала Алиса. – А еще я прикована цепями к стене.

Я осмотрелся по сторонам, но моя камера выглядела вполне сносно и была гораздо больше шкафа. Цепями меня тоже почему-то обделили.

– Я тоже в цепях, – продолжил жаловаться Чез. – И заклинания создавать не могу, словно стены впитывают в себя энергию.

– Не словно, а именно впитывают, – ответила вампирша. – Я уже говорила об этом, когда мы только спустились в подземелье. Вот и Наив бы с нами согласился, если бы не спал.

– Он спит?! – поразился я.

– Храп Наива, доносящийся из соседней камеры, я с чужим никогда не спутаю. Если вы все заткнетесь, то тоже его услышите.

Мы послушно замолчали, и это позволило мне немного сосредоточиться и подумать над тем, почему из нас четверых лишь я по какой-то причине оказался не повязан по рукам и ногам. Странно. Как и то, что у меня забрали абсолютно все, кроме висящего на поясе черепа. А ведь такую колоритную штуковину сложно не заметить.

– Есть у кого-нибудь идеи, как отсюда выбраться? – спросила Алиса, и хоть ее голос звучал спокойно, я почувствовал, что она нервничает.

– Меня сейчас больше волнует вопрос, где здесь туалет, – хихикнул Чез. – Нет, я сейчас не хочу, но рано или поздно…

Его обычная реакция на стресс – глупые шутки. Что ж, приятно знать, что не я один чувствую себя здесь неуютно.

– Сейчас еще Наив проснется и спросит, когда будут кормить, – не удержался я.

Мой нервный смех оказался неожиданно заразительным, и друзья подхватили его прежде, чем я сам успел успокоиться. Вот бы удивились наши тюремщики, если бы сейчас зашли в подземелье проведать нас или покормить. Или допросить и подвергнуть пыткам. От таких мыслей смеяться сразу расхотелось.

– Нам надо выбираться отсюда, – повторил я слова Алисы. – Так, есть у кого-нибудь идеи?

– Никаких, – тут же откликнулся Чез. – Непонятно даже, где мы. До Шатера нас не могли дотащить за столь короткое время, значит, мы все еще в Проклятых Землях, а точнее, под ними.

– И если нас затащили в самую глубь Проклятых Земель, то мы можем сдохнуть, едва выбравшись из подземелья, – продолжил я его мысль. – Но давайте решать проблемы по мере их поступления. Кстати, я не закован в цепи и камера у меня вполне приличных размеров.