Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

Стал прокручивать досье от верхних строчек«Родилась человеком. Способностей Иной не имела. Инициирована мужем согласнопараграфу 7 соглашения „Право семьи Иного на самоопределение…“ вниз. Мимонесколько раз мелькнувших строк „От лотереи отказалась, премирована месячнойнормой неконсервированной донорской крови 3-й группы, резус положительный“. Веде она была консервативна, на людей не охотилась, всегда брала один и тот же,не самый редкий тип свежей крови — не то что некоторые вампиры, которые,отказавшись от охоты, начинают требовать себе „кровь девственницы, толькопервой или второй группы, на третью и четвертую у меня несварение“ или„детскую, 1-й группы, резус отрицательный“.»

Последние строчки мне все объяснили.

«Добровольно прервала свое существование и упокоилась12.09.2003, вскоре после гибели сына, Высшего вампира Константина ГеннадьевичаСаушкина (дело № 9752150). 14.10.2003 похоронена, согласно личной просьбе,по христианскому обряду с совершением заупокойной службы Светлым Иным отцомАристархом».

Знал я отца Аристарха — редчайший случай,когда православный священник ухитряется совмещать свою сущность Иного с верой,да еще и пытается вести какую-то миссионерскую деятельность среди Темных. Месяцназад с ним разговаривал. Почему же не знал про самоубийство — а если отброситьсловесную шелуху, то так оно и есть, — Полины Саушкиной?

Не хотел — и не знал. Все просто.

Третий щелчок «мыши» — третий файл.

Разумеется.

«Саушкин Геннадий Иванович…»

Я застонал, обхватив голову руками.

Дурак! Дурак! Дурак!

Не важно, что, согласно досье, уСаушкина-старшего четвертый вампирский уровень, что он «не охотился», «несостоит», «не замечен».

Эдгар тоже никогда не числился среди Высших. Агляди-ка — сумел даже под ударом четырех амулетов исхитриться и сказать лишьчасть правды.

И я понял эту правду именно так, как хотелосьмне. Моим комплексам, страхам, переживаниям.

Зря винит себя мальчик Андрей, выловленный изЧистых прудов после тесного знакомства с Геной Саушкиным. Он не виноват вгибели своего учителя и своего товарища.

А вот я виноват. Уперся в фамилию «Саушкин»,будто в барьер какой-то. И не решался сделать хоть шаг в сторону.

Вначале я хотел распечатать лист. Потом понял,что ждать тридцать секунд, пока принтер продует свои печатающие головки иизготовится печатать, не могу.

Выскочил из кабинета и кинулся вверх полестнице.

Вот тут меня ждал капитальный облом. Гесера наместе не было. Нет, конечно, я понимаю, иногда ему тоже надо отдыхать, нопочему именно сейчас? Как не везет…

— Антошка, привет. — Из дверейсвоего кабинета вышла Ольга. — Ты что такой… взбудораженный?

— Где Гесер? — завопил я.

Секунду Ольга задумчиво смотрела на меня.Потом подошла, аккуратно прижала ладонь к моим губам, сказала:

— Борис спит. Он с того дня, как вы изУзбекистана вернулись, домой ни разу не уходил. Час назад я его загнала впостель, применив все возможные женские хитрости.

Выглядела Ольга замечательно. Над ее прическойявно поработал хороший парикмахер, кожу покрывал великолепный золотистый загар,косметики было совсем чуть-чуть — лишь чтобы оттенить красивый разрез глаз исексапильную припухлость губ. И пахло от нее чем-то очень дорогим,цветочно-пряным, жарким и манящим.

И впрямь применяла все возможные хитрости.

Ну ничего, я ее видел совсем другой. И нетолько видел — сам был в этом роскошном теле. Ощущения познавательные, хоть ине рискну сказать, что я по ним скучаю.

— И если ты, Антон, будешь сейчас вопить,звонить Боре, требовать от него немедленно прибыть на работу — я тебя превращув кролика, — сказала Ольга. — Я только пока не решила, в настоящегоили в плюшевого.

— В надувного из секс-шопа, — сказаля. — Не пугай, это все одинаково невозможно.

— Думаешь? — Ольга прищурилась.

— Думаю. А если уж тебе так хочетсяпопрактиковаться в боевой магии — у меня есть для тебя кандидат на роль мишени.

— Кто? — просто спросила она.

— Высший вампир. Тот, который орудовалвместе с Эдгаром. Тот, который сегодня порвал наших на Чистых прудах.

— Кто? — с напором повторила Ольга.

— Саушкин.

По лицу Ольги пробежала легкая тень. Она мягковзяла меня под руку, сказала:

— Антон, у всех у нас в жизни бываюттрагические события. Порой мы теряем друзей, а порой и врагов, но все равновиним себя…

— С Гесером психотерапиейзанимайся! — рявкнул я. — Это Геннадий Саушкин! Старший Саушкин! ОтецКости!

— Мы его проверяли, он четвертыйуровень… — начала Ольга. И замолчала.

— Тебе объяснить, как легко вампируповысить свой уровень? — спросил я.

— От четвертого до Высшего… но пропали быдесятки людей, мы бы заметили…

— Значит, не заметили! — Я схватилее за руку. — Ольга, один шанс на тысячу… но вдруг он еще у себя дома?Вдруг его можно застать врасплох?

— Пошли. — Ольга кивнула. —Надеюсь, ты еще помнишь свой старый адрес?

— Вдвоем?

— Я полагаю, что двое Высших Светлыхспособны одолеть одного вампира. В конторе одна молодежь, не тащить же с собойпушечное мясо?

Несколько секунд я смотрел ей в глаза. Тамплясали задорные огоньки… что, Ольга, засиделась на руководящей работе?

— Пойдем, — сказал я. — Пойдемвдвоем. Хотя мне это очень напоминает начало голливудского боевика.

— В каком смысле?

— Ну, в том, что нас будет ждать засада.Или ты окажешься тем самым Светлым, кто помогает Эдгару и Геннадию.

— Дурак. — Ольга даже не обиделась.Но пока мы спускались вниз, ехидно сказала: — Кстати, мы тут на всякий случайпроверяли даже Светку.

— И что? — поинтересовался я.

— Не она.

— Это радует, — согласился я. —А тебя проверили?

— Всех Высших Светлых проверили. И вРоссии, и в Европе, и в Штатах. Не знаю, кого там Фома углядел в Сумраке, но увсех Высших — стопроцентное алиби.