Лестница в небо - Алексей Анатольевич Федорочев

— Конечно, Ангел мой; что тебя беспокоит?

— Мам, а папа нас любит?

— Конечно, малышка, с чего вдруг у тебя возник такой вопрос? — Чертов Павел, что ты опять натворил, что даже у дочери возникли сомнения?

— Мам, ты только не волнуйся… Понимаешь… — Девочка замолкла.

— Что, моя хорошая?

— Помнишь, мы про Задунайских говорили? Что надо, пока есть возможность, подружиться с Машей?

— Конечно, помню. Но если у тебя не получается, то вовсе не стоит из-за этого переживать, у вас еще три года впереди.

— Нет, все в порядке, мы подружились… Еще не подружились, конечно, на самом деле, но все к тому идет. Маша — нормальная девочка, с ней легко.

— Тогда что тебя тревожит?

— Маша… Она на обеде всегда за одним и тем же столиком сидела с ребятами постарше…

— Тебя не приняли в их компании?

— Да нет же, мам, дослушай! Там один мальчик, точнее, уже юноша…

Мать, боясь вспугнуть откровение о первой любви, терпеливо молчала, облегченно вздыхая про себя. Всего лишь первые чувства, а она накрутила себе черт знает что!

— Он, понимаешь… Он… Он один в один похож на папу!

Даже гром, раздайся он сейчас в комнате, не произвел бы на женщину большего впечатления, чем эти слова.

— На папу?!

— Да. На папу и на Мишу.

— Солнце мое, а ты не ошибаешься?

— Мам, я специально папины школьные фотографии нашла. Если не знать — то их не отличить! Мам! У папы что?‥ есть еще дети?‥ — И девочка, чья вера в непогрешимость родителей уже неделю как трещала по швам, горько разревелась.

— Ангелочек мой, ну что ты! Зачем же сразу плакать! Мало ли… может, он из какой-нибудь побочной ветви!

— Мам, ну я же не слепая!

— Дочь, дай маме время все разузнать, ладно? Я же не видела еще этого мальчика. Только папе пока ничего не говори, хорошо?

— Не скажу! Только ты мне расскажи, что узнаешь, я все равно хочу понять! Даже если мне это не понравится!

— Конечно, доченька, расскажу. Как зовут этого юношу?

— Васин Егор. Он из Москвы перевелся сразу в последний класс. Только он всегда с Борисом Черным ходит, а тот, говорят, сын Ярцева.

— Разберусь, малышка. Только помни про уговор: папе — ни слова!

Успокоив как смогла дочь, еще довольно молодая и красивая женщина заметалась по комнате, заламывая в бессилии руки. Очередной байстрюк! Мало ей предыдущих унижений, когда только ленивый в свете не указывал на их семью пальцем, так снова началось! Мерзавец! Кобель!

А если мальчишка — сильный одаренный? Муженек, отсохни его достоинство, только таких и плодил! Слава богу, Миша, наследник, последний год стал выдавать нормальные показатели, а то до этого вообще все было зыбко.

Сколько трудов положили родители, чтоб подделать все тесты, чтоб подсунуть Лизину кандидатуру в потемкинские невесты! Скольких подкупили деньгами, должностями или запугали шантажом! А через что пришлось пройти самой Елизавете? Лучшей подругой детства, и той пришлось пожертвовать ради цели!

А в итоге? Ее, мечтающую о сиянии петербургских балов, заперли в охраняемой усадьбе, где она раз за разом, как свиноматка, рожала детей! А муженек тем временем неплохо отрывался на стороне, клепая ублюдков!

Ну уж нет! Больше таких скандалов она не допустит! Тем более теперь, когда до цели — рукой подать! А махнувшим на нее рукой свекру и мужу она еще докажет, что рановато ее списали со счетов! Гордеевы не зря получили такую фамилию, фамильная гордость у них в крови! И не каким-то Потемкиным, ведущим род на два века позже, вставать на их пути!

ГЛАВА 10

К своему стыду, должен признаться, что первым слежку заметил Борис. Точнее, даже не слежку, а постоянное направленное внимание. Мы с ним в очередной раз посещали ателье, собираясь приодеться перед ноябрьскими торжествами у Задунайских. Большой прием предполагал присутствие кого-то из императорской семьи, может быть, даже самого самодержца с супругой, поэтому в грязь лицом ударить не хотелось, а очередные пять сантиметров роста ненавязчиво намекали, что летний гардероб теперь годится только для церковной лавки, или как там этот благотворительный пункт называется.

Потихоньку, но свои комплексы насчет светских тусовок и необходимого для них дресс-кода я изживал, все больше вписываясь в местную жизнь, так что впервые принимал участие в обсуждении будущего костюма, а не стоял молчаливым истуканом с выражением лица «застрелите меня немедленно».

— Вот здесь вот еще укоротите и немного заузьте! — высказал свои пожелания мастеру, крутясь перед зеркалами в сметанной «на живульку» заготовке.

Портной, молча кивнув на мои предложения, вынул изо рта булавки, мешающие ему разговаривать, и заколол в требуемых местах.

— Борь, как теперь? — Уже отмучившийся Черный, с задумчивым видом рассевшийся на диване примерочной, оторвался от занимавших его мыслей и оглядел получившийся образ.

— Нормально, — рассеянно согласился он.

— Что значит «нормально»? Не хочу нормально, хочу великолепно! Где преклонение перед моей гениальностью и красотой? Где цветы и аплодисменты?

— У меня в комнате кактус засох, приедем — отдам, — вырвался из плена меланхолии гаситель.

— Боря, кактус засохнуть не может! Он, к твоему сведению, растет в пустыне и в принципе способен обходиться без воды достаточно долгое время! — Я продолжал изучать собственное отражение, прикидывая, требует ли еще что-то переделки или и так хорошо.

— Может, его предки так давно эмигрировали, что память об этом утеряна?

— Есть такая наука, генетика называется. Так вот она говорит, что ты не прав!

— Скажи это мумии моего кактуса. Вернее, уже твоего.

— Вот еще! Я с кактусами, а тем более с их подозрительными мумиями, принципиально не разговариваю!

— Они успели тебя когда-то оскорбить?

— Да, они оскорбили и продолжают оскорбляют мое чувство прекрасного!

— Согласен, это повод ответить им презрительным молчанием! Поставь его в комнате и мсти! Для тебя мне кактуса не жалко!

Достойного ответа у меня не нашлось, так что решил подколоть по-другому:

— Спасибо, друг, я знал, что ты меня поймешь! Но ты забыл о причине подарка: я требую восхвалений, а ты пытаешься отделаться упорством, да еще бракованным! Я помню тот великий момент, когда удостоился от тебя мудрости языка цветов!

— Значение — оно относится к дарителю, а не получателю, так что все справедливо. И мое упорство в привитии тебе зачатков воспитания — не бракованное! А за восхвалениями обращайся к сестричкам.

— «Каспатинакарашо, каспатина спасибо», — передразнил я скудный словарный запас китаянок, — из чего следует, что для них я хорош в