Лестница в небо - Алексей Анатольевич Федорочев

— Тогда даже и не знаю, что посоветовать. «Фаворит» в схему не укладывается, они явно действуют независимо от клановой СБ. И если отбросить все фантастические версии, то получается, что инициатива здесь от княгини исходит. А вот ей вас любить не за что. Не знаю, каким образом она о вашем существовании узнала…

— Это вообще легко: недавно познакомился с сестрицей Ангелиной — в одной гимназии учимся. Как раз по времени близко получается. Странно, конечно, что она с этим вопросом к матери пошла, вроде не маленькая, должна была уже сообразить… Хотя кто эту женскую логику поймет?‥

— Так ведь ей лет тринадцать, поди?

— Четырнадцать, младше у нас не учатся. Да в общем-то все равно уже. Другое дело, что Елизавете Михайловне действительно любить меня не за что. Хотя и ненавидеть причин не вижу: я до их свадьбы родился, так что это даже не измена, в общем-то. Ошибка молодости, так сказать…

— Так-то оно так, но поручаться за это я бы не стал. К тому же есть душок от этого «Фаворита». Так, черт побери, и не могу вспомнить, кто же мне про них говорил!‥ Но они точно в чем-то замазаны были, только доказать тогда не удалось…

— Человек, который досье на них передал, тоже говорил, что они где-то засветились. Видимо, не сильно, поскольку в разработку их не взяли, но черная метка на их деле стоит, — соглашаюсь я с Русланом. — Повспоминай еще: может, это и важно в конце концов окажется.

— Постараюсь, Егор Николаевич. Вот список их машин, а здесь по людям информация, — протягивает он мне заготовленную папку.

— На словах что-то есть еще добавить?

— Нет; и рад бы, но больше заострить внимание не на чем.

— Хорошо. Работайте дальше. До четвертого их не трогаем, а дальше посмотрим.

— А почему именно до четвертого?

— Пойдем с Борисом на большой прием у Задунайских, — удивление двух сыщиков служит мне наградой. Мероприятие далеко не рядовое, круг приглашенных весьма ограничен, так что отметиться там — это показатель, — велика вероятность, что там с кем-нибудь из высокой родни пересекусь. Это летом мне удавалось как-то на глаза им не попадаться, пока они про меня ничего не знали, а теперь… не знаю… Я их логику вообще не представляю, так что подожду пока.

— Да, это может как-то повлиять… — задумчиво произносит Руслан. — Не сочтите за наглость, но если вы с ними познакомитесь — сообщите, пожалуйста. Это может наружку на какие-нибудь не нужные нам действия подстегнуть.

— Договорились. Подробностей не обещаю, но о факте знакомства-незнакомства скажу.

Разобравшись еще и с финансовыми вопросами, отпускаю сыщиков работать дальше. Слежка, как оказалось, — весьма затратное занятие. А уж слежка за профессионалами — и того дороже. Сбор информации тоже стоил денег, так что контрмероприятия по поводу интереса Потемкиных влетали мне в ощутимую копеечку.

— Ну что, закругляемся на сегодня?

— Погоди, при Славе и Руслане не хотел, — останавливает меня Олег. Шаман, Земеля и Черный при докладе присутствовали, но в разговор не вмешивались, пара реплик от Шамана — не в счет. Из-за того, что ситуация больше всего касалась меня и моих личных секретов, все предпочитали при посторонних помалкивать, предоставляя мне самому право определять, нужно ли что-то дополнительно знать подчиненным. — Мы тут с Лехой кое-какой информацией случайно разжились, похоже, тебе в тему будет. Леха! — передал он слово товарищу.

— Угу! Точно, в тему! — подтвердил второй пилот. — Этот эксплуататор, — на этом месте Шаман ткнул в сторону Земели пальцем, — с чего-то вдруг озаботился завещанием. Ты его проверь на всякий случай: может, заболел, не дай бог. — Услышав последнюю фразу, Земеля с опасным прищуром проходится взглядом по другу. — Ладно, проверку отложим! — идет на попятный Шаман. — Караван мы утром проводили, так что до обеда дел не было, пошли к ближайшему стряпчему. С одной стороны, сглупили — надо было контору попроще найти, не те у нас капиталы, чтоб по полтыщи за бумажку отдавать, но с другой — на редкость удачно зашли. Поскольку ввалились мы без звонка или записи, то все юристы в конторе были заняты, а нас отправили на предварительную консультацию к какому-то дедку. Нам скрывать друг от друга нечего, так, вдвоем, к нему и заявились. Он нам пытался про тайну исповеди втереть, но ты нас знаешь!

— Знаю! — со смехом соглашаюсь, потому что представляю, какое впечатление эти два бугая произвели на бедного консультанта.

— Дедок сначала поломался, а потом оказалось, что родом он из Харбина, языками зацепились, за жизнь поговорили, заодно он нам целую лекцию по наследственному праву и прочитал. И в качестве одного примера привел Потемкиных. Никакой тайны в этом нет, твои предки даже в вузовском учебнике расписаны.

— Мы, кстати, этот учебник потом купили, почитаешь, — вносит дополнение Земеля.

— Да, купили, но там заумно, а дедуля нам очень доходчиво все рассказал. Потемкины — чуть ли не единственный род в империи, где наследование исключительно по мужской линии идет. И ни главой, ни регентом, ни опекуном при несовершеннолетнем ребенке женщина стать не может. Женщинам там вообще ничего не светит кроме приданого, и его размер жестко лимитирован. Вроде как основателя жена бросила, с проезжим гусаром сбежала, вот он это основополагающим законом для рода и сделал. Темная на самом деле история… Все-все, не отвлекаюсь! — напоровшись на строгий взгляд Олега, Алексей сворачивает экскурс в седую историю моего рода и возвращается к теме: — Наследование идет по прямой: от отца к сыну, правда, необязательно к старшему — было несколько раз, что младших в обход старших наследниками назначали. А вот с регентами интереснее: назначается ближайший одаренный родственник со стороны Потемкиных.

— И что тут интересного для меня? Там вроде бы с мужчинами все в порядке. Не Павел, так братья его…

— Слушай дальше. Помрет или уйдет на покой Александр Павлович, а он уже далеко не молод, за семьдесят точно есть — главой станет Павел Александрович, твой отец…

— На здоровье! Это все знают!

— Не перебивай! Представь, что потом внезапно помрет Павел; кто станет главой?

— Если женщинам ничего не светит, то Михаил с каким-нибудь дядькой в регентах или дедом, если тот жив будет.

— А вот хрен! Учите степени родства, юноша! Я же сказал: регентом становится ближайший родственник!

— Ну не я же!!!

— В том-то и дело, что если они тебя