Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

— На снимках был заснят момент убийства?

— Нет.

— Значит, такую возможность исключать нельзя, — уперся детектив. — Черт побери! Ну почему ты не показал их мне, прежде чем спалить? Мог бы просто показать!

— Чтобы ты наставил на меня револьвер и притащил их инспектору? — хмыкнул я, заметил мельтешение маячков полицейских сирен у дома, на крыше которого произошла перестрелка, и зашагал по улице в противоположном направлении. — Нет, уволь…

— И что теперь делать? — оглянувшись, поспешил Портер следом.

— Узнай, кто свалился с крыши, — заявил я. — И выясни, кого они собирались ограбить. Будем танцевать от этого.

— Почему я?

— А кто из нас работает в криминальной полиции, ты или я?

— Хорошо, — был вынужден Алан признать мою правоту. — А что будем делать с фотоснимком?

— Озадачь криминалистов, пусть увеличат насколько смогут. Снимок хранили неспроста, возможно, на нем запечатлено место преступления.

— Озадачить криминалистов? — охнул детектив и даже сбился с шага. — Как я объясню, откуда взялся негатив? Мы не сможем использовать эту улику! Без вариантов!

Я остановился и тяжело вздохнул.

— Используй творческий подход.

— В смысле?

— Купи конверт, напиши на нем мое имя и кинь на стол дежурному, когда он отойдет в уборную.

— Анонимное послание?

— Именно, — подтвердил я, махнул водителю медленно катившего по дороге такси и поморщился, когда в очередной раз свело судорогой правую руку. — Все, до завтра!

Портер зашагал прочь, но сразу обернулся и спросил:

— Виктор, ты точно от меня ничего не скрываешь? Действительно следил за ними только из-за пожара?

— Это очень легко проверить, — поморщился я. — Спроси инспектора Раевски, разговаривал я с ними по этому поводу или нет.

— Непременно спрошу, — многозначительно заявил Портер и отправился восвояси.

— И придумай, из-за чего мы с тобой сцепились! — крикнул я ему уже в спину.

Детектив только отмахнулся.

Я усмехнулся и забрался в такси.

— Бар «Жерло», — попросил я водителя и без сил откинулся на сиденье. — Здесь недалеко…

Алану я не верил. Он очень ловко ушел от неудобных вопросов, но факт оставался фактом — детектив что-то скрывал. Как минимум — скрывал причину, по которой следил за мной. Он ведь следил…

— Приехали! — сообщил таксист.

— Жди, — распорядился я, выбрался из автомобиля и прошел в питейное заведение.

Бармена при моем появлении откровенно передернуло, но я проигнорировал его, прошел в дальний угол и уселся напротив Захара Сиха, взиравшего на меня своими выпученными глазами с невозмутимостью снулой рыбы.

— Знаешь, что сделал бандит с перебитым носом, которому ты сообщил, где искать Сержа? — спросил я у тронутого. — Он убил его и двух полицейских при исполнении.

Захар какое-то время разглядывал меня, затем соизволил ответить:

— Не понимаю, о чем речь.

На этот раз от былого красноречия тронутого не осталось ни следа, он с трудом ворочал языком, а глаза алели полопавшимися сосудами.

— Соучастие в тройном убийстве тебе обеспечено при любом раскладе.

— Я ничего никому не говорил, — ответил тронутый, с трудом разлепляя рассаженные губы. — И никогда не общался ни с каким бандитом.

— Бармен сдаст тебя с потрохами.

— Даже если я с кем-то и разговаривал, — отстраненно произнес Захар, — то никому ничего не говорил ни о каком Серже. А вы меня просто избили без всякой на то причины.

— С какой стати мне было так поступать?

Тронутый ничего не ответил и молча уставился на стоявшую перед ним кружку пива.

— Смерть Сержа на твоей совести, — заявил я, поднимаясь на ноги. — Подумай об этом.

И, не став больше ничего добавлять, вышел на улицу. Забрался в такси и велел ехать к больнице Святой Катерины.

Насчет возможных показаний Захара я особо не переживал; тронутый не производил впечатление человека, готового связать себя с тройным убийством по собственной глупости. Если на него и выйдут, он станет все отрицать.

Бармен? Бармен ничего не слышал, он не опасен. А Портер и вовсе обеспечит нам алиби.

Пройдя в приемный покой, я попросил отвести меня к дежурному хирургу и вскоре уже лежал на кушетке, а пожилой дядька срезал кожаную перчатку с моей распухшей руки.

— Что произошло? — уточнил он.

— Прищемил дверью, — ответил я.

— В таких случаях характер повреждения обычно несколько иной, — засомневался хирург.

Я только тихонько рассмеялся.

— Вы не представляете, сколько раз я сам говорил нечто подобное…

— Вы врач?

— Полицейский.

— Тогда ясно, — пробурчал дядька и больше с расспросами не лез.

Больницу я покинул с тугой повязкой на руке, пожеланием держать кисть в холоде и строгим наказом не нагружать пальцы и вообще ими поменьше шевелить. По пути домой пришлось завернуть в аптеку и купить пару пузырьков обезболивающего, поэтому в отель вернулся уже поздним вечером. Отпер дверь номера и недоуменно нахмурился, заметив горевший в спальне свет.

— Что еще за дела? — пробормотал я под нос и полез за переложенным в карман револьвером, но тревога оказалась ложной.

Хотя это как посмотреть…

— А тебя не назовешь домоседом, Виктор! — поприветствовала меня выглянувшая на шум Марианна Гриди.

— Ты почему до сих пор здесь? — рыкнул я на девушку.

Та потеребила расстегнутый ворот моей фланелевой рубахи, которая едва доходила ей до середины бедра, и уселась в кресло, бесстыдно выставив напоказ голые ноги.

— А где мне еще быть? — удивилась она, дотянулась до стоявшего на подлокотнике бокала и приникла к соломинке.

— Дома! — заявил я, снял плащ и убрал его на вешалку.

— А разве меня не собираются допросить полицейские? — рассмеялась Марианна.

— Я просто прикрыл тебя от отца! Выметайся!

— Там ску-у-учно, Виктор, — протянула девушка. — Знал бы ты, какая там царит скука! Можно я поживу у тебя?

Я подошел к дивану, забрал бокал и сразу уловил явственный запах алкоголя.

— Ты пьешь мое виски?

— Чуть-чуть, — подтвердила Марианна. — Не сердись, хорошо?

— Черт! — выругался я. — И как тебя везти в таком виде домой?

— Не надо никуда меня везти! — надула губки Марианна. — Не хочу!