Голос ночной птицы - Роберт МакКаммон

Воздух на улице под молочным небом был все еще недвижен и сыр. Над лесом за стенами Фаунт-Рояла висел туман, окутывая белой пеленой верхушки деревьев. Когда магистрат вслед за Бидвеллом шел к карете, где Гуд ждал на козлах, чтобы отвезти их домой, его остановили, дернув за рукав. Обернувшись, он увидел Лукрецию Воган, одетую в унылое черное воскресное платье, как и другие женщины, только на ее платье высокий лиф украшала ленточка кружев, показавшаяся Вудворду несколько нарочитой. Рядом стояли ее белокурая дочка Шериз, тоже в черном, и худой мужчина маленького роста с пустой улыбкой на лице и столь же пустыми глазами.

— Магистрат! — позвала она. — Как двигается дело?

— Двигается, — ответил он чуть громче хриплого шепота.

— Боже милостивый! Судя по голосу, вам нужно солевое полоскание!

— Погода, — ответил он. — Мы с ней не ладим.

— Мне очень горестно это слышать. Но я вот про что: я хотела бы — то есть мы с мужем хотели бы — передать приглашение к нам на обед вечером в четверг.

— В четверг? Я не знаю, как я себя буду чувствовать.

— О, вы меня не так поняли! — Она просияла улыбкой. — Я хотела пригласить вашего клерка. Его срок кончается во вторник утром, как я слышала. И тогда же он получит свои плети? Я права?

— Да, мадам, вы правы.

— Тогда он к вечеру четверга сможет уже подняться и прийти к нам. Скажем, в шесть часов?

— Я не могу говорить от имени Мэтью, но я передам ему ваше приглашение.

— Как я буду вам благодарна! — сказала она, изобразив подобие реверанса. — Всего вам хорошего.

— И вам тоже.

Женщина взяла под руку своего мужа и повела его прочь — шокирующее зрелище, тем более в воскресенье, — а дочь шла за ними в нескольких шагах. Вудворд влез в ожидающую карету, откинулся на подушки сиденья напротив Бидвелла, и Гуд дернул вожжи.

— Интересна вам была служба, магистрат? — спросил Бидвелл.

— Да, очень.

— Мне приятно это слышать. Я боялся, что моя проповедь слишком уж умственна, а большинство наших граждан, как вы уже знаете, очаровательно сельские типы. Не был ли я для них слишком глубокомыслен?

— Нет. Я думаю, нет.

— Да, я тоже. — Бидвелл кивнул. Руки он сложил на коленях. — У нашего учителя живой ум, но он как-то ходит кругами вместо того, чтобы сразу говорить суть. Вы согласны?

— Да, — ответил Вудворд, поняв, что Бидвелл хочет слышать согласие. — У него действительно живой ум.

— Я ему говорил — предлагал — держаться ближе к реальности, нежели к абстрактным понятиям, но у него свой способ изложения. Мне лично это кажется несколько скучноватым, хотя я стараюсь следить за нитью его мысли.

— Гм… — сказал Вудворд.

— Вы можете подумать, что он, будучи учителем, лучше умеет общаться с людьми. Однако я подозреваю, что его таланты лежат в другой области. Но не в области воровства.

Бидвелл коротко засмеялся и стал внимательно оправлять кружева манжет.

Вудворд прислушивался к стуку колес, когда к ним примешался другой звук. Зазвонил колокол на дозорной башне у ворот.

— Гуд, придержи! — скомандовал Бидвелл и посмотрел в сторону башни, когда Гуд натянул вожжи. — Кажется, кто-то сюда едет. Хотя мы никого не ждем, насколько я помню. Гуд, давай к воротам!

— Слушаю, сэр, — ответил слуга, поворачивая лошадей в указанную сторону.

Сегодня на башне опять дежурил Малкольм Дженнингс. Группа жителей уже собралась у ворот посмотреть, кто бы это мог быть. Увидев, что на улице остановилась карета Бидвелла, Дженнингс перегнулся через перила и крикнул:

— Крытый фургон, мистер Бидвелл! И на козлах молодой мужчина!

Бидвелл поскреб подбородок.

— Гм… кто бы это мог быть? Не балаганщики, для них еще слишком рано. — Он махнул рукой костлявому курильщику с трубкой, в соломенной шляпе: — Суэйн, открывайте! Холлис, помогите ему поднять бревно!

Двое мужчин, названных Бидвеллом, вытащили запорное бревно и отворили воротины. Когда ворота раскрылись достаточно, крытый фургон, о котором объявил Дженнингс, прогремел через порог, влекомый двумя лошадьми — пегой и чалой, которым, казалось, осталось лишь два-три неверных шага до живодерни. Как только фургон освободил въезд, возница натянул вожжи, остановил упряжку и посмотрел на зевак из-под своей поношенной монмутской шляпы. Взгляд его остановился на ближайшем горожанине, коим оказался Джон Суэйн.

— Фаунт-Роял? — осведомился прибывший.

— Он самый, — ответил Суэйн.

Бидвелл хотел уже сам задать вопрос, кто такой этот молодой человек, как вдруг холстина фургона раздернулась со скоростью откровения и оттуда показался другой человек. Этот, одетый в черный сюртук и черную треуголку, встал на скамью рядом с возницей, подбоченился и осмотрел пейзаж прищуренными глазами надменного императора.

— Наконец! — провозгласил он голосом, от которого лошади вздрогнули. — Вот он, град самого Диавола!

Подобное утверждение, произнесенное столь громко и повелительно, обдало Бидвелла ужасом. Он тут же встал в карете, лицо его пылало.

— Сэр?! Кто вы такой?

Взгляд темных глаз новоприбывшего, смотревших с длинного изможденного лица — лоскутного одеяла глубоких морщин и складок, — остановился на Бидвелле:

— Сперва ты, стоящий предо мной, открой имя свое.

— Я Роберт Бидвелл. Основатель Фаунт-Рояла, а также его мэр.

— Тогда я соболезную тебе в твою годину испытаний. — Человек снял шляпу, обнажив макушку, заросшую белокурыми волосами — слишком нечесаными, чтобы это мог быть парик. — Меня же ведают по имени, коим нарек меня Господь. Я — Исход Иерусалим. И много лиг прошел я до пределов твоих, сэр.

— Ради какой цели?

— Неужто надлежит вопрошать меня? Меня привел сюда Господь мой, дабы свершил я то, что Он велит мне. — Прибывший снова надел шляпу — демонстрация вежливости закончилась. — Послал меня Бог в град сей, дабы сокрушить ворожею и сразиться с демонами ада!

У Бидвелла подкосились колени. Он понял, как понял и Вудворд, что ворота открылись перед бродячим проповедником, да еще таким, который зовет к крови отмщения.

— Мы держим ситуацию под контролем, мистер… э-э… Иерусалим. Под полным контролем. Вот перед вами магистрат Вудворд из Чарльз-Тауна. — Он показал на своего спутника. — Суд над ведьмой уже идет.

— Суд? — прорычал Иерусалим и обвел взглядом лица собравшейся толпы. — Неужто не ведаете вы, что жена сия — ворожея!

— Знаем мы! — крикнул Артур Доусон. — И еще мы знаем, что она прокляла наш город!

Его поддержал хор гневных и разъяренных голосов, который, как заметил Вудворд, вызвал у проповедника улыбку, будто он услышал ласковый рефрен камерной музыки.