Болотный кот - Николай Побережник

До Кривой протоки нас с Васымом доставил водница за пару часов. Кривая протока это, можно сказать, демаркационная полоса княжества. Васым отблагодарил водницу парой монет, и мы пошли по тропинке, меж плотного кустарника к последнему в этих землях многодворцу, точнее это была княжеская застава. Несколько домов, плотно прижавшись стенами, стоят кругом, окна, что наружу, больше похожи на бойницы.

– Зайду, – сказал Васым, – там друг у меня… попрощаюсь. А ты тут стой, я не долго.

– Хорошо, – ответил я и присел на ранец, закурив.

Дождь закончился, но было пасмурно, и ветер гонял по образовавшимся лужам листья, что опали с деревьев. Солнце иногда показывалось из-за серых облаков, заставляя зажмуриться, но не надолго. Васыму открыли раньше, чем он дошел до дома с высокой крышей и большими дверьми – воротами. Он поговорил несколько минут с весьма немолодым мужиком, одетым и вооруженным, как княжеский воин, потом они обнялись и попрощались.

– Теперь пошли, – сказал Васым, вернувшись ко мне.

– Пошли.

Кроме фляги и небольшого узелка, у Васыма с собой ничего не было, и он шел налегке. После пары часов пути по каменистой земле стало заметно, что каждый шаг Васыму дается с трудом.

– Передохнешь немного? – спросил я его.

– Нет, наемник, эту долину до самых гор надо пройти не останавливаясь… могут заметить. Меня-то не тронут, отпустят помирать, а тебя… Так что идем, один я не доберусь. Вон до той первой скалы дойдем, тогда немного можно отдохнуть, кхе-кхе-кхе…

Еле заметная тропа стала ощутимо подниматься вверх и петлять меж больших валунов и редких участков растительности с низкими деревьями и сухим кустарником. В общей сложности идем уже не менее пяти часов, Васым совсем плохой… отдышка и участился кашель. Я не заметил, как вокруг нас выросли скалы, и Васым, наконец откашлявшись, сказал:

– Все, можно и передохнуть, но дотемна нам нужно быть вон там, – показал он рукой наверх, присев на валун и приложившись к фляге пару раз.

– Раз нужно, будем, – кивнул я и вынул пробку из бурдюка. А сам прикинул, что дед явно переоценивает свои силы, высота горы, на которую он показал, была не ниже километра, а тропа, насколько я вижу, идет не по самому пологому склону.

– Там есть расщелина и есть, где хвороста набрать, если костер разводить, то никто не увидит, а дым сразу ветром по расщелине раздувает и несет к небу. Я к тому, что ты же собираешься ужинать?

– Ну да, поужинать надо будет обязательно.

– Вот, тогда пошли, – Васым встал и пошел дальше.

Прицепив бурдюк, я накинул лямки ранца и пошел следом, замечая ориентиры… обратно-то мне одному идти. На половине пути до расщелины сделали еще один привал, а солнце, периодически выглядывая из-за облаков, будто ждало нас, и как только мы добрались до места, не глубокой и длинной расщелины почти на вершине, оно скрылось за дальнюю вершину. Я лишь успел наломать сухих веток редкого кустарника, что, цепляясь корнями за камни, рос по склону, и развести огонь, как свет потушили… да, в горах темнеет моментально. Это место и эта тропа, похоже, часто посещаются, я заметил и небольшую кучку хвороста, заготовленную кем-то, и обустроенное кострище. В общем, бывают тут люди, точнее икербы… ну а кто тут еще может ходить? Это их земли и их горы.

– Скажи, Васым, почему я?

– Что почему ты?