Северный ветер - Анна Кочубей

Он смотрел на девушку и не заметил, как Хан изменился в лице при звуке этого имени.

— Я ему не дала! А тебе — могу! Ты хоть и арий, но не настолько уродлив, — развязно ответила пленница.

На Эверона эта бравада не произвела ни малейшего впечатления. Бросив письмо на стол, он принялся за второе послание и изучал его долго. Опустив руку с бумагой, арий задумался.

— Хранитель, ее зовут Алиссен Вейс, — зачем-то сказал он Хану.

Подойдя к девушке, Эверон отстегнул цепь и отбросил в сторону. На мгновение Ханлейт подумал, что арий сейчас освободит свою пленницу. Эльф ошибся. Эверон достал из шкафа два предмета и показал их Алиссен:

— Я хочу избавить тебя от стальных браслетов. Приковать руки к подлокотникам кресла можно по-разному: кожаными зажимами или вот этим стальным штырем, проткнув ладонь насквозь. Какой способ выбираешь ты?

Загар не спас девушку от бледности.

— Никакой… — прошептала Алиссен дрогнувшими губами.

— Рекомендую кожу. Но если будешь дергаться, я передумаю.

Из связки ключей арий выбрал подходящий и разжал наручники. Четким, профессиональным движением перекинул ее правую руку вперед и защелкнул металлический замок на толстом ремне. Пленница все же сделала попытку вырваться, но Эверон был быстрее. Бросив предостерегающий взгляд на свою жертву, он повторил те же действия и с левой рукой.

— Что ты задумал?! — не выдержал Ханлейт.

— Скоро узнаешь.

Арий покинул кабинет. Едва дверь за ним закрылась, ладони пленницы вспыхнули синим и ярко загорелись глаза. Извиваясь в кресле, она силилась разорвать путы или ослабить их, выдернуть руки, но все было тщетно. Застонав, Алиссен уронила голову на грудь, а ее магия погасла.

Ханлейт молчал — чем он мог помочь? То, что перед ним — архонт, в объяснениях не нуждалось.

— Ты — кто?

Девушка посмотрела на товарища по несчастью.

— Ты слышала.

— Хранители — это эльфы.

— Уже не похож? — вздохнул Хан.

— В Дорине мало эльфов, я вас плохо различаю. У тебя красивые глаза. Почему ты сидишь в клетке?

— Это не важно. Как ты сюда попала?

— Я невиновна, я случайно!

— Не сомневаюсь.

Беспокойство Хана все нарастало — жестокий разум Эверона изобрел какую-то новую пытку. Кому она предназначается: эльфу или архонту?

* * *

Ожидание долгим не было, арий вернулся через считанные минуты.

— Узнаешь эту вещь?

Эверон показал Хранителю аммонит на шнурке. Ханлейт узнал свое последнее утешение, ставшее источником душевных мук, когда серебряный свет угас. Хан помнил цвет ракушки, размер и каждый сегмент на ощупь. «Сейчас я увижу, что амулет сломан, а Моран жива!» — с надеждой подумал Ханлейт и подался вперед, следя за рукой Эверона, поднесшей ловушку для архонта ко лбу Алиссен. Амулет немедленно вспыхнул синим огнем — он исправно определял магию.

— Взгляни, Хранитель — перед тобой архонт из плоти и крови. Живая, не придуманная.

— Я не выдумывал свою любимую.

— А я не верю. Как тебе она? Не хуже?

— Меня ничто не связывает с этой девушкой, я не встречал ее раньше.

Арий согласно кивнул, убирая амулет.

— Знаю. Но она привлекательна, правда? Пока…

Ханлейт понял.

— Измывайся надо мной, зови Когана, рвите меня на части, но ее оставь!

— Мне нужен результат, Кеннир, а с тобой я получаю один процесс.

Эверон распахнул настежь створки шкафа за спиной девушки, намеренно демонстрируя Ханлейту его жуткое содержимое, и взял с полки широкий кусок кожи с крючками.

— Я одену это тебе на шею. Не бойся, — сказал он Алиссен.

— Не надо! Я расскажу все, что ты хочешь! Все-все! — испуганно пообещала она, честно глядя Эверону в глаза.

— Хорошо, но сейчас я намерен выслушать эльфа.

Арий безжалостно крепко прижал шею пленницы к спинке кресла пыток. Задушенная полоской кожи, Алиссен прекратила попытки заговорить или вырваться. В руке Эверона появился инструмент, похожий на обычные кусачки, но с широкими концами. Показав его девушке, он прикоснулся металлом к соблазнительной ложбинке ее груди, стиснутой шнуровкой корсажа. Зная Эверона, можно было понять, что все происходящее — не блеф.

— Прекрати!

— Сам прекрати, Хранитель. Где настоящая сфера? Что приехало в Аверну?

Не дожидаясь ответа, арий подцепил шнуровку кусачками. Алиссен тихонько вскрикнула.

— Тебе больно? А так?

Эверон перекусывал шнурки один за другим, вырез платья разъезжался, обнажая золотистую кожу, а девушка вздрагивала при каждом щелчке.

— Смотри, эльф. Обычная ткань, не броня, но я снимаю не только одежду, я лишаю архонта уверенности. Кусок материи, прикрывающий наготу, значит для разумных существ невероятно много.

Лет десять назад страдания невиновного не вызвали бы в душе Хранителя такого бурного протеста, но с тех пор многое изменилось. И все же Ханлейт молчал. Алиссен видела только его лицо, а не то, что с ней делает арий. Она умоляла эльфа взглядом.

— Помнишь мою теорию боли, Хранитель? Перед тобой — вариант номер один: архонт боится потому, что не знает, что такое — настоящее страдание. Ее ни разу не били. А вот теперь будет больно, Алиссен.

Эверон защипнул кожу ниже кулона со змеей и резко сжал, перекусывая пыточным инструментом. Пронзительный крик девушки завибрировал под потолком высокой комнаты. Хан закрыл глаза. Крик повторился.

— Не смотреть — не выход. Ты все слышишь, эльф. У нее крепкая шея и громкий голос. Не каждый способен кричать в таком ошейнике, чаще хрипят.

— Бездушная тварь!

— Только я? А ты? Ее мучает твое молчание. Продолжим?

— Скажи ему… Я умоляю… — прошептала архонт.

Каково ей быть случайной жертвой? Ханлейт старался не смотреть на красные потеки на груди Алиссен. Рваные раны были серьезнее, чем простые порезы, а спокойный тон ария не смог Хана обмануть. Эверон был вне себя, как в подземелье, когда напал на карателя. Ярость жарко плескалась в его черных глазах, ставших горячими, словно угли. Получал ли арий удовольствие от пытки, как Коган? Точно — нет, но Эверон был готов на любое зверство, лишь бы сломить упрямство «строптивого эльфа».

— Я скажу.

— И?

— Я отвез в Аверну мертвую сферу.

— Душу ария убил архонт?

— Нет, она была мертва давно.

— Тебе дали в соборе Святого Ариеса мертвую сферу? Это ложь!

Эверон опять поднес инструмент к груди Алиссен.