Охотники за головами - Алекс Орлов

— Пожалуйста. Горчица вон там — бесплатно, — сказал он с таким видом, будто давал большие чаевые.

— А кофе?

— Рядом — в автомате…

Горчицу Форш брать не стал. К острому он не был приучен. На судне почти все время приходилось питаться сублимированными продуктами, имевшими совершенно нейтральный вкус.

Остановившись перед автоматом с горячими напитками, Джим внимательно изучил инструкцию.

Все оказалось совсем просто: следовало нажать кнопку «Кофе» и «Сахар», что Форш и проделал. Внутри автомата что-то ухнуло, и Джим испуганно оглянулся на Кукса. Однако тот лениво почесывал живот и на звуки, издаваемые автоматом, внимания не обращал. Поняв, что аппарат работает в обычном режиме и ничего страшного не происходит, Джим стал ждать. Попутно он разглядывал надписи на корпусе автомата, по-видимому оставленные благодарными посетителями.

«Здесь был, пил это пойло и умер Бруно Абрамович», — гласила надпись, нацарапанная гвоздем. А ниже значилось:

«Если я умру, отомстите за меня Рыжему Чугайсу».

«На Линси-авеню, 34, есть хорошая и недорогая шлюха. Зовут Бэби. Рекомендую. Френо Бип».

Прочитать все Джим не успел — автомат выдал стаканчик, наполненный бурой жидкостью. И хотя на кофе она не походила, однако источала весьма схожий аромат.

С тарелкой и стаканом в руках Джим прошел в небольшой зал, где было не более десяти человек. Люди сидели на неудобных высоких стульях, сделанных с таким умыслом, чтобы посетители долго не засиживались.

Джим забрался на свободный стул и взял из коробочки одноразовую вилку. Затем ткнул ею в сосиску, и та выстрелила горячим соком прямо на куртку.

«Какая неудобная еда», — подумал Форш.

— Разрешите к вам присоединиться? — услышал он за своей спиной, и тут же к его столу подошел человек с длинной седой бородой.

— Не помешаю?

— Нет, пожалуйста.

Незнакомец, кряхтя, забрался на стул и сказал:

— Ненавижу я эту забегаловку, но ничего не поделаешь — пенсии едва хватает на пропитание. Приходится экономить.

Джим молча кивнул. Ему удалось откусить кусок сосиски, и теперь он тщательно ее пережевывал, стараясь уловить какие-то вкусовые особенности.

В отличие от его собственной порции сосиски незнакомца были буквально утоплены в бесплатной горчице.

— Меня зовут Лион Барба. Я живу здесь недалеко, — начал разговор бородатый. — А вы?

— Я здесь проездом.

— Это я понял по тому, что у вас мало горчицы.

— Она горькая, — пояснил Джим, и старик засмеялся. Затем обмакнул в горчицу кусок булки и отправил его в рот.

— Понятное дело — горькая. В этом ее прелесть.

Джим кивал и продолжал есть. Он уже съел одну сосиску и принялся за вторую. Наученный опытом, он проткнул ее под безопасным для себя углом, и струя горячего сока брызнула на стол.

— Вы едите свиные или говяжьи? — поинтересовался мистер Барба.

— Даже не знаю.

— Ну-ка, — Барба наклонился над тарелкой Джима и сообщил:

— Это свиные сосиски…

— Правда? А как вы их различаете?

— По длине и цвету волокон. У свиных сосисок мясные волокна короткие и розоватые, а говяжьи волокна длиннее, да и цвет у них ближе к красному.

— Но ведь они, кажется, соевые, — заметил Джим.

— О, тут вы правы. Но соевая у них только основа. Вначале все сосиски одинаковы, и лишь кристаллизатор определяет, кому быть говяжьей, а кому свиной.

— Кристаллизатор?

— А то. Такой умный прибор, я вам скажу. — Мистер Барба снял с бороды каплю горчицы и отправил ее в рот. — Так вот, сосиску кладут под излучатель кристаллизатора и выставляют определенную длину волны. После этого дают разряд — один, другой, третий, и внутри сосиски формируются волокна заданного размера…

Расправившись с горчицей, мистер Барба принялся за сосиски. Проглотив одну в мгновение ока, он ткнул вилкой во вторую и сказал:

— А вот мы едим себе это чудо и не придаем значение тому, что пережевываем миллионы микроскопических роботов, исполнителей тонкого, нанотехнологического процесса…

— Откуда вы все это знаете? — удивился Джим. Он уже наелся, согрелся и не прочь был поговорить.

— Я работал технологом в военном концерне. Мы производили для армии продукты питания. Я отдал военному ведомству тридцать лет, а в результате — грошовая пенсия. — Мистер Барба вздохнул и добавил: — Одна надежда на выборы… Я буду голосовать за Гокса. А вы? Ах да, вы же не местный.

И мистер Барба пустился в длинные и непонятные постороннему человеку рассуждения о политике. Джим все кивал и кивал ему, а сам думал о Зуфаре.

Он звонил еще раз, но ему никто не ответил. Даже племянница. А для охоты за Визирем Джим нуждался в дополнительной информации, которая у Зуфара, по-видимому, была.

Выбрав момент, когда мистер Барба сделал паузу, Джим наскоро попрощался и вышел на улицу.

Холодный ветер снова ударил ему в лицо, но на полный желудок бороться с непогодой было проще.

Семнадцатый и девятнадцатый дома оказались довольно длинными, и, когда Джим подходил к номеру двадцать один, его уши снова ломило от холода, а глаза слезились от встречного ветра.

Забежав в подъезд, Джим постоял минуту возле радиатора и, восстановив дыхание, начал подниматься на второй этаж.

Вот и дверь с номером 12. Джим осторожно нажал кнопку звонка, однако ничего не услышал. Или звонок был неисправен, или работал он очень тихо. Джим надавил еще раз, но опять — ничего.

Форш приложил ухо к двери, надеясь что-то расслышать, но этого легкого прикосновения хватило, чтобы дверь открылась — Как оказалось, она не была заперта.

Джим опасливо покосился по сторонам, а затем шагнул через порог жилища Зуфара.

Плотно притворив за собой дверь, он огляделся. Уже из прихожей было видно, что здесь побывали посторонние. Выброшенные из шкафов книги, вспоротая обшивка кресел, вырванные с корнем стенные выключатели — все говорило о том, что здесь проводился тщательный обыск.

Кто его проводил? Да кто угодно. Зуфар всю жизнь торговал информацией, поэтому мог перейти дорогу кому угодно — политической партии, полиции, спецслужбам, мафии. Скорее всего, его самого уже не было в живых.

Джим прошел в комнату и, перешагивая через разбросанные и поломанные вещи, начал осматривать разгромленное жилище.

Форш знал одну особенность Зуфара. Тот был неравнодушен к ножкам столов и стульев, поэтому часто использовал их в качестве тайников. Ему говорили, что это примитивно, но Зуфар все равно делал свои тайники в этих ножках.

Решив, что ничего другого не остается, Джим приступил к осмотру ножек. Он обошел все комнаты, простукал все деревянные подставки, но ничего не обнаружил. Зайдя напоследок на кухню, Форш обнаружил еще один стул.