Охотники за головами - Алекс Орлов

На всякий случай Джим разломал и его. Как оказалось, не зря — одна из ножек была полой.

Форш вытащил из тайника кристаллический накопитель — прибор, записывающий все звуки.

Пришлось немного повозиться с воспроизведением, и наконец послышались едва различимые голоса. Потом треск ломаемой мебели, ругательства. Громкие шаги — то приближающиеся, то удаляющиеся. Снова голоса — сначала спокойные, ровные, потом переходящие на повышенные тона.

Затем послышался первый крик. По нему трудно было определить, Зуфар это или кто-то другой. Крик повторился, но потом сделался глухим. Видимо, голову несчастного накрыли одеялом — чтобы перепуганные соседи не вызвали полицию.

Наверное, пытки продолжались довольно долго, но микрофон включался только на звук, поэтому паузы отсутствовали и крики истязаемого были сжаты в один длинный предсмертный вой.

Ему на смену пришли голоса. Они что-то обсуждали. Джим разобрал слово «ванная». Тяжело затопали ноги — по всей видимости, эти люди переносили тело.

Затем Джим услышал женский голос. Слышимость была плохая, но он понял, что это была именно та «племянница», которая с ним говорила.

На этом все закончилось. Потом были только шаги самого Джима Форша.

Решив не оставлять никаких следов, Форш разбил кристалл о край стола. Мелкие осколки разлетелись по всей кухне, и Джим удовлетворенно отметил, что собрать кристалл будет невозможно.

Уже зная, что увидит, Джим прошел в ванную.

Зуфар лежал накрытый сорванной занавеской. Раковина, кафель и пол в ванной были перепачканы запекшейся кровью. Судя по всему, трагедия разыгралась два дня назад.

Решив, что искать здесь больше нечего, Форш вышел из ванной, и тут же ему в висок уперся холодный ствол пистолета.

— Добро пожаловать, дружок, — произнес чей-то неприятный голос, и на Джима пахнуло дыханием хронического курильщика. — Повернись, лапы на стену…

Джим повиновался. Чьи-то руки профессионально прошлись по его карманам.

— Ничего нет, шеф.

— Ладно, лейтенант, выводи его и сажай в машину, — проворчал курильщик.

— Одну руку назад! — приказал лейтенант. Джим повиновался и услышал, как на запястье щелкнул замок наручников.

— Вторую руку! Молодец. Теперь поворачивайся к двери и шагом марш.

Форш двинулся к выходу. Уже на лестничной клетке он увидел группу из нескольких человек — судя по всему, это были полицейские эксперты. Они равнодушно скользнули взглядами по лицу арестованного и прошли внутрь квартиры.

— А где труп? — спросил один из них.

— В ванной, — ответил ему курильщик.

Подталкиваемый своим конвоиром, Джим стал спускаться по лестнице. Выйдя из подъезда, он увидел полицейский фургон, а рядом с ним патрульную машину.

— Калахер! — позвал лейтенант.

— Я здесь, сэр, — из фургона выглянул полицейский в форме. Судя по напряженной физиономии, его оторвали от игры в кости

— Кто там еще с тобой? Уилкинс?

— Уилкинс, сэр.

— Возьми вот этого фрукта и посади в клетку на большую цепь.

Калахер выскочил из фургона и, подбежав к Джиму, крепко схватил его за локоть. Уилкинс только выглянул из кабины, но вылезать не стал.

— Ну-ка, вперед давай! — грозно сказал Калахер, дергая Форша за руку. Однако было заметно, что он слегка струхнул. В клетку, да еще на цепь, сажали не каждого.

Передав арестованного, лейтенант ушел, а сидевший в кабине Уилкинс сладко потянулся.

Джим залез в фургон и пробрался в предназначенный для него «обезьянник» — небольшую отгороженную клетку на двух, максимум — трех заключенных. Не дожидаясь приглашения, он сел на металлическую скамейку.

Калахер, не спуская с арестанта глаз, закрыл дверку и запер ее на замок. Затем снял со стены толстую цепь с замком на конце и потребовал:

— Давай сюда ногу!

Форш просунул ногу между прутьев, и Калахер защелкнул замок на лодыжке. Затем дернул цепь, проверяя, хорошо ли она держится, и, почувствовав себя в безопасности, улыбнулся:

— Ну что, попался, козел?

— Пью, ну ты где? — позвал Калахера его партнер по игре.

— Иди сюда, Уил, а то я теперь на службе.

Уилкинс оставил кабину и, обежав фургон, забрался к Калахеру. Увидев в «обезьяннике» арестованного, Уил улыбнулся и прокомментировал:

— Ни хрена себе струя, да, братан? А ты небось думал, что все будет по-тихому?

— Кончай базары, Уил. Мне еще отыграться нужно

успеть.

— Успеешь, — Уилкинс уселся поудобнее, затем достал из кармана стаканчик и кости. — На пол бросать будем?

— На пол, — согласился Калахер.

— А вдруг они к нему укатятся? — И Уил посмотрел на Джима.

— Так он свой парень — он их нам вернет. Вернешь, братан? — Калахер улыбнулся Джиму, и тот кивнул:

— Конечно, верну, ребята, об чем разговор.

— О, ты смотри. Я думал у тебя голос будет, как у того парня из фильма «Пожиратель девственниц»! — удивился Уилкинс.

— Фантастика, что ли? — спросил Калахер.

— Ты про пожирателя?

— Нет, я про девственниц!

И оба приятеля дружно заржали. Потом они начали увлеченно играть и оставили Джима в покое.

«То, что судно не в порту, это правильно, — думал он. — Иначе бы и ребята вляпались и на „Тритон“ наложили бы арест».

Джим посмотрел на полицейских. Калахер здорово злился и играл уже в счет будущего жалованья, а Уилкинс очень тонко его подначивал.

Подъехала «труповозка». Двое санитаров выкатили носилки и потащили их в дом. И тут, словно по команде, начали собираться зеваки. Джим даже удивился, почему они пришли так поздно.

Полицейские прекратили игру и стали конаться, кому идти наводить порядок, поскольку любопытных становилось все больше и они уже закрывали выход из подъезда.

Из довольно эмоционального обмена мнениями между Уилкинсом и Калахером Джим понял, что их капитан может оторвать им все, что посчитает нужным.

— Ладно, друг, мы оставим тебя одного всего на пару минут, — сказал Калахер, и они с Уилкинсом выбрались из фургона.

Сойдя на землю, Калахер обернулся к Джиму и добавил:

— Да, чуть не забыл, если хочешь, можешь пока погулять вокруг машины ноги размять…

После этой шутки оба полицейских снова заржали.

«Посмейтесь, посмейтесь…» — сам не зная почему, мысленно предостерег их Джим.

В узкое окошко он видел, как Калахер и Уилкинс начали наводить порядок. Они без колебаний пускали в ход дубинки, и вскоре зеваки, которых набралось уже человек пятьдесят, стали выполнять их команды. Если проезжавшие по улице машины притормаживали, полицейские орали на водителей и требовали, чтобы они