Игра Первых - Юлия Качалова

– Ты немой или глухой? – Хрипотца в низком голосе девушки ласкала слух. – Я, кажется, задала вопрос.

– Прос ти, – пробормотал Фенрир, когда к нему вернулся дар речи. – Ты меня поразила…

– Своим уродством? – Губы девушки болезненно скривились. – Не тебя первого!

– Уродством? – переспросил Фенрир, пытаясь стряхнуть чары. – О чём ты?

– Так ты ещё и слепой?! Об этом! – Незнакомка со злостью ткнула себя в правую щёку.

– Не пойму, что ты называешь уродством. Я поражён твоим сходством с матерью.

– Чьей матерью? – Девушка прищурилась.

Пожалуй, только серые глаза принадлежали не Анбоде.

– Твоей.

– Моя мать умерла при родах. Ты не можешь её знать!

– Ошибаешься, Хель.

– Откуда тебе известно моё имя?

– Мне рассказывали о тебе.

– Могу себе представить! «Мокрая Морось – палаты Хель. Голод – её блюдо. Она наполовину синяя, наполовину – цвета мяса, сутулая и свирепая». – Девушка скорчила страшную рожу.

Фенрир улыбнулся:

– А ты умеешь нагнать страху, Хель! Нет, не угадала. Я слышал, что ты умная и сильная, хозяйка немалых земель. А если тебя так беспокоит пятно на лице, хочешь узнать, почему оно у тебя появилось? Могу рассказать… – Его глаза лукаво блеснули.

– Передо мной великий колдун? Уж не сам ли Чёрный Глава?

– Почти в точку! Садись к костру, сейчас мы всё узнаем!

Девушка присела на краешек бревна.

– Потребуется твоя рука. – Фенрир придвинулся, взял её кисть и снова оцепенел.

Запах, исходивший от девушки, заставил его забыть всё, что он намеревался сказать. Пришлось напрячь всю волю, чтобы встряхнуться.

– Пятно появилось из-за того, что мать и отец боролись за тебя друг с другом. Мать происходила из рода чародея Чёрного Главы и была могущественной колдуньей. Отец – чистокровный ас. Мать хотела, чтобы ты пошла в её породу, и подарила тебе свои черты и голос. Но отец очень любил тебя, и твои глаза стали серыми, а кожа обрела белизну. Мать разгневалась, увидев, как сильно ты походишь на асов, и принялась ворожить, чтобы изменить цвет твоей кожи. Колдовство не сработало, твоя кожа осталась белой, и отец забрал тебя к асам.

Хель слушала, как ребёнок, которому рассказывают волшебную сказку. Суровость исчезла из её взора, губы слегка приоткрылись. Фенрир, по-прежнему сжимавший ладонь девушки, вдруг понял, что её лицо приблизилось почти вплотную. Точнее, это он склоняется всё ближе к её лицу, словно притянутый невидимыми нитями. Сын Анбоды поспешно отдёрнулся и нежно провёл ладонью по щеке Хель:

– Но в результате материнского колдовства осталось это родимое пятно.

Серые глаза девушки влажно блеснули:

– Может, назовёшь наконец своё имя.

Он назвал.

– Я искала тебя! Мой отец просил передать…

– Новости подождут. – Фенрир протянул Хель флягу и поднялся с бревна. – Утоли жажду, а я поищу чего-нибудь перекусить. Потом отдохнёшь в моей палатке. Я же вижу, как ты устала.

– Погоди! Почему ты рассказывал о моих родителях так… будто хорошо их знаешь?

– Уж поверь, я знаком с ними обоими. Они ведь и мои родители, сестрёнка.

* * *

Хель, остолбенев, смотрела вслед смуглому красавцу в волчьей безрукавке. Молодой вождь великанов – её родной брат?! Как такое возможно?! Или Фенрир разыгрывает её, потешается над ней, как все? Хель так часто слышала насмешки, что научилась безошибочно улавливать их в любой интонации. Фенрир говорил с ней немножко лукаво, как обычно отец, но так же мягко, по-доброму. Небылица о том, как отец и мать боролись за неё друг с другом, тронула Хель. Вот ведь выдумщик! Отец известный мифотворец, но Фенрир его переплюнул! А ласковое прикосновение к её обезображенной щеке?! Никто, кроме отца, не решался дотронуться до «адской отметины». Неужели она действительно нашла брата?

Утомлённая долгой дорогой, Хель прикрыла веки и, уткнувшись лбом в колени, незаметно задремала. А потом ощутила, что чьи-то сильные руки поднимают её и несут. Что это, сон? В детстве она часто засыпала где придётся. Отец всегда находил её и относил в постель. Когда Хель подросла, отцовские руки стали ей сниться. И вот, сон вернулся, сделался явью, только вместо отца её нёс брат. От него пахло костром и молодым потом, Хель ощущала силу его мышц под удивительно гладкой кожей. И хотела лишь одного: чтобы этот сон никогда не кончался.

Вождь великанов внёс её в палатку, уложил, стянул с неё сапоги, заботливо прикрыл шкурами и снова погладил изуродованную щёку. Хель поняла, что Фенрир прощается. Сейчас он исчезнет в ночи, и чудесный сон закончится!

– Не уходи… – Девушка всхлипнула. – Твоё присутствие… так приятно… Ты… так добр… тебя не отталкивает…

Лицо брата приблизилось к ней.

– Не знаю, что тебе наговорили другие и что ты напридумывала сама себе…

– Не надо, Фенрир… Не надо… утешать меня…

– Утешать?!

Невидимые нити, влекущие Фенрира к девушке, дёрнулись все одновременно! Он почти упал на Хель, жарко шепча:

– Я онемел, увидев тебя, сестрёнка! Я люблю закаты и могу бесконечно смотреть на луну. На твоём лице бледная луна соседствует с заходящим солнцем. В твоём голосе хрустят льдинки, рождённые первыми заморозками. От тебя исходит запах туманного утра и колдовских трав. Хочешь знать правду? Я мечтаю остаться с тобой, но быть тебе вовсе не братом!

– Останься, Фенрир! Забудь этой ночью о нашем родстве!

* * *

Сквозь щели пробивался тусклый свет. Хель любовалась братом, раскинувшимся на шкурах. Его глянцевой кожей без единого изъяна и рельефными мышцами, не выпирающими напоказ. По какой насмешке судьбы этот мужчина, прекрасный, как бог, вдруг полюбил её, уродину? Даже дикарь, доставивший Хель к костру Фенрира, не преминул пройтись насчёт её «красоты». Девушка не обиделась – слишком привыкла к грубости. Но дальше случилось то, к чему она совсем не была готова! В самом чудесном сне Хель не могла вообразить, что вождь великанов окажется её родным братом! Братом, который назовёт мерзкое родимое пятно «закатным солнышком» и навсегда сотрёт с неё проклятие «адской печати»! Сердце Хель тоскливо сжалось: она ещё не выполнила поручение отца, не сообщила Фенриру дурные вести. Как же не хочется его будить!

Кончиком косы она пощекотала его щёку и лоб. По губам спящего скользнула едва заметная улыбка. Хель пощекотала его нос. Смуглые руки взвились ей навстречу, и Фенрир со смехом притянул девушку к себе. Но Хель упёрлась ладонью ему в грудь:

– Ты ещё не выслушал новостей.

– Они подождут!

– Отец просил передать, что у него ничего не вышло.

Улыбка мгновенно сбежала с лица брата. Он сел.