Шепот блуждающих песков - Надежда Мамаева

Весеннее солнце щедро делилось теплом с горожанами в этот выходной день. Щебетали в парках прилетевшие с зимовки грачи, клены только-только развернули свои зеленые ладони небу.

По одной из аллей шел парень. Серебряная вышивка парадного мундира боевого факультета имперского легиона играла переливами в солнечных лучах. Стриженные на висках волосы, пряди цвета спелой пшеницы и вьюги переплетены в косицу.

Это его шестое увольнение, впрочем, как и все предыдущие с того памятного бала, началось точно так же: с визита. Он направлялся к дому, расположенному в самом центре города. Туда, где жила его сестренка – Тэсс, – нечаянный подарок судьбы, на который он не смел и надеяться.

Когда их отца арестовали, а мать умерла, его, семнадцатилетнего, забрали в рекруты. Спустя три года он вернулся в Альбион – его в тот же день переводным приказом зачислили в легион. Первый год учебы – никаких увольнительных. А когда его все же стали отпускать в город, удалось лишь узнать, что сестренку определили в приют святой Брунхильды, откуда она, судя по ответу на его запрос, пыталась сбежать.

Рик тогда спросил еще у клерка, что значит такая формулировка. На что ему пояснили: скорее всего, умерла от оседлой удавки, но служащие богадельни просто решили это не указывать, чтобы не портить себе статистику.

В общем, брат два года как похоронил и оплакал Тэсс. И тем сильнее его поразила девушка, что шагала под руку с сиятельным, когда он стоял во втором ряду, вытянувшись во фрунт.

Рик из кожи вон вылез, но за час умудрился узнать, что спутница лорда Элмера – его юная жена, Тэссла, и даже передал записку через Альберта.

И все же при каждой встрече с сестренкой, что случались всего лишь раз в месяц (хоть и третий курс – а увольнительную выписывали не чаще, чем раз в тридцать дней), Рик волновался. Вроде бы до конца умом понимал, что его неугомонная сестричка жива и даже счастлива, а порой нет-нет да и не верил, что чудо все же произошло и он нашел ее.

В этот раз, однако, переживания оказались не беспочвенны. Прямо за воротами особняка стоял здоровенный ездовой ящер цвета последних лучей заката с шипастым хвостом. Рептилия недовольно раздувала ноздри, а сиятельный его отчитывал, прямо как новобранца:

– Децли, я еще раз повторяю: Тэсс нельзя кататься на тебе.

Ящер презрительно фыркнул.

– Тем более без седла.

Недовольно махнул хвостом.

– Особенно – в мужских штанах.

Децли ехидно оскалился.

– И не по императорскому парку!

Рик лишь усмехнулся: эти двое неисправимы – что Тэсс, что Дэцли. Когда через месяц после знаменательных событий ящер, тощий и грязный, появился перед воротами особняка, Хантеру долго пришлось его задабривать, чтобы ездовой сменил гнев на милость. Зато отчего-то Тэссла и Децли мигом нашли общий язык, к вящему неудовольствию как сиятельного, так и свекрови.

Завидев Рика, Хантер прервал свою воспитательную работу.

– Здравствуйте, Тэсс дома? – все же адепт не мог панибратски бросить сиятельному: «Привет».

– Да, у нее сейчас совмещенный урок каллиграфии.

Рик озадачился:

– Это как?

– Тэссла учится красиво выводить руны, а заодно и переписывает мой служебный отчет по предумышленному убийству, – охотно отозвался лорд. – Давай провожу, а то она опять заперлась в моем кабинете на антимагический засов и не откроет никому, пока не закончит.

– Но если она закрыла дверь изнутри на засов, который неподвластен чарам, как же его можно открыть, пока сестренка сама этого не захочет? – Рик был в недоумении.

Хантер же, с видом бывалого, полез в карман и достал оттуда здоровенный магнит. Подбросил его на руке и довольно протянул:

– Полгода назад я тоже ломал себе голову, как такое возможно, и знаешь, все оказалось до пошлости банально. Просто нужен магнит помощнее, тогда, если его вести с одной стороны двери, металл по другую ее сторону будет следовать за ним. Железо, будь оно хоть трижды зачаровано, оказалось бессильно перед простым таким притяжением. – И буркнул уже в сторону: – Вот тебе и закрытые изнутри двери.

Они вдвоем уже поднимались по лестнице, когда в холл буквально ворвался пожилого вида представительный джентльмен с криком: