Как избавиться от наследства - Надежда Мамаева

Смертельные заклинания сыпались на тварей. Ледяные копья прошивали дубовые шкуры, прорезали уродливые панцири. Но безумных порождений бездны было слишком много. Они прорывались, насаживая на свои клыки и шипы темных.

Владыка был невозмутим и сосредоточен. Он не кусал губ, не сжимал в бессильной злобе кулаков, видя, как неумолимо, стремительно погибают темные маги.

Порубежники стояли плечом к плечу. Бесстрастные, суровые, спокойные. Словно делали воинское дело, которое было обычным, повседневным. И так же погибали, отдав все силы до последней капли, сраженные клыками тварей, которым все же иногда удавалось до них добраться.

Пропела труба. Маги, которые успели подняться в небо на метлах, зависли единым фронтом в воздухе над расщелиной, сомкнули защитные контуры и двинулись вперед, собой запечатывая прорыв.

Милина метелка неожиданно обозлилась, показывая норов. Ей до жути не хотелось лететь в это пекло. Но если ты ведьма, то характер за кожухом не скроешь. И не важно, что тебе всего девять лет. Мила гаркнула так, что метла присмирела, и мы пошли на снижение как раз за спинами Райоса и владыки.

Я краем глаза увидела, как лопнул щит темного властелина. Деймон еще держался, но счет шел на секунды.

Едва мы спешились с метелки, как меня попыталась цапнуть за лодыжку какая-то ползучая тварь. Я выхватила из-за пояса кинжал и рассекла червеобразное тело. Кровь и наемницы и императора, обагрившая клинок ранее, смешалась теперь с сизой слизью.

Нас с Милой заметил владыка. Судя по его лицу, уж кого-кого, а лэриссу Кэролайн он ожидал тут увидеть меньше всего.

Подойдя к нему, я протянула артефакт:

— Возвращаю то, что украл ваш советник Бревне Лорки.

Хранитель Врат бездны понял все без слов, и лицо его побелело от сдерживаемой ярости. Он нашел взглядом Лорки. Тот оказался в нескольких метрах от нас, и его взор был прикован к руке владыки, державшей артефакт-излучатель.

— А я все не мог понять, отчего ты, мой верный советник, настаивал на свите для Кэролайн, зачем вызвался сопровождать ее… Все для того, чтобы переправить артефакт через границу, отдать светлым, не вызывая подозрений, — все же не сдержался Харт. — Скажи лишь зачем. Чего тебе не хватало? Денег, почестей, земель?

— Мне не хватало малого: я хотел жить вечно… Думаю, я собрал достаточно энергии, чтобы подтвердить свою теорию…

Лорки начал отступать, раздавив в руке какую-то капсулу. Тело старика подернулось дымкой. Ну да, чтобы архимаг, один из лучших артефакторов империи, да не позаботился об экстренном телепорте?

Проклятие, которое запустил владыка в Лорки, пролетело, не задев его. А вот я, не наделенная и толикой магии, кинула в предателя то, что держала в руках. Кинжал.

Не зря эту сталь называли убийцей аристократов. Она сделала то, с чем не справились чары. Достала-таки Бревиса Лорки. Вот только, увы, я не отличалась ни меткостью, ни сноровкой. Сталь лишь чиркнула по руке старика, прежде чем тот исчез.

Я в бессильной злобе сжала кулаки. Ушел. Этот гад ушел! Но, кажется, владыка был доволен. Он щелкнул пальцами, произнеся заклинание, и кинжал рыбкой скользнул в его руку.

— Артор меристрос! Я призываю жнеца смерти к тому, чья кровь обагрила этот клинок.

От кинжала пошел черный дым, и я запоздало сообразила, что темный владыка только что проклял кровь своего недруга — Аврингроса Пятого.

Но в этот миг щит, который удерживал Деймон, лопнул. Нас отбросило волной далеко назад, прокатив по мостовой.

Властелин поднялся. Взял артефакт Первородного Мрака и вытянул перед собой. В дыру прорыва ударил мощный столб Мрака. Тьма, подчиненная силе и воле владыки, против тьмы первородной, дикой и безумной.

Они сошлись, ударили друг в друга. Послушная воле хранителя Врат бездны тьма крушила, рассекала, сметала, ломала. Вдавливая тварей своим напором обратно, она стягивала края.

На мгновение мне показалось, что победа близка. Мы в это почти поверили.

Но твари, хлебнувшие хмельного кровавого вина, обезумели. Они не боялись смерти, они ее жаждали. Но не своей, а своих жертв. И не смерти, а того, что не успеют убить еще, не успеют насытиться вдоволь.

Я то и дело уворачивалась от хвостов, зубов, когтей мелких гадов, кишащих под ногами, и боковым зрением заметила, как на нас несется на бешеной скорости веер шипов. Пригнулась, закрывая собой мелкую. А вот владыка уклониться не мог. Спину темного властелина прошила здоровенная игла: взбесившаяся льерна, с которой не сумели совладать боевые маги, подняла свое червеобразное тело над землей на высоту в десяток метров и выстрелила ядовитыми шипами сразу во все стороны.

Артефакт — ключ, что должен был запечатать прорыв, — выпал из руки властелина.

Не только владыка не увернулся от летящих игл. Боли почти не было. Лишь ощущение собственной крови, которая клокотала в горле.

Все случилось, как и хотела Эйта. Я умирала на глазах его темнейшества. Вот только вряд ли Харт успеет сойти с ума за столь короткий срок. Надеюсь, что и Дей тоже не порадует белку…

Это была последняя связная мысль перед тем, как я упала на грязный от крови и слизи лед мостовой.

Мутнеющим взором я увидела, как начавший было уменьшаться прорыв вновь стал стремительно разрастаться.

Дей, взявший из руки владыки артефакт, заметил меня. Наши взгляды встретились. Я закрыла глаза. Умирать мне было не впервой, но только сейчас я поняла, что значит жить. Что значит любить.

Я проваливалась в какой-то черный колодец. Будто моя душа не определилась, в какую преисподнюю ей отправиться — этого мира или того, где двадцать с лишним лет назад родилась девочка Ада…

Я все падала, а воздух вокруг густел, превращаясь в вязкие чернильные волны. А внутри, еще глубже, показались отблески пламени.

Я уже не падала, я плыла. Но это была тьма. Не вода, поскольку в ней можно было дышать, не трясина, хотя затягивала так же. Она давила, вытягивая из меня воспоминания, чувства…

— Кэр! Кэролайн!

Кто-то звал меня там, наверху, а я погружалась все глубже.

Я перекувыркнулась во тьме и вдруг почувствовала под ногами твердь. Словно какое-то темное божество подставило ладонь, и я обрела опору.

Всмотрелась во мрак. Вязкий, обступающий со всех сторон, он давил. За спиной раздалось хлопанье крыльев. Я резко обернулась и увидела ястреба. Отчего-то и мига не сомневалась — это Дей.

Птица была огромной. Выше меня. Когда она приземлилась рядом, меня едва не отбросило волной.

— Ты меня слышишь? — недоверчиво спросила я.

Ястреб склонил голову набок.

А я испугалась. Испугалась, что не успею сказать чего-то важного, прежде чем моя душа окончательно растворится во тьме, и заговорила:

— Ты упрямец. Честолюбивый упрямец, которого я люблю. Люблю больше всех на свете. Ты мой единственный темный…