Танец марионеток - Томаш Низиньский

Эрейцы помогли нам добраться до города, а затем отвезли двух уцелевших пленных и тела Лозе и Вильгельма в штаб Толстого Альфа. А я повел оставшихся в живых бойцов моего отряда в особняк, где мы благополучно оставили некроманта на измене, а потом сами в изнеможении повалились на кровати. Бойцы роты, не участвовавшие в экспедиции и охранявшие особняк, пытались расспросить вернувшихся, что, собственно, произошло. Они не получили внятного ответа. Всем не хватало слов, чтобы передать ужас минувшей ночи.

Я проспал большую часть дня, а под вечер явился Зеленый, сказав, что меня вызвали в Цитадель. Я выглянул в окно и увидел во дворе несколько солдат в эрейской форме. Ага, значит, это такой вызов.

Я спустился вниз, все еще в кольчуге и в той же форме, что и во время вчерашней операции. Выйдя на улицу, понял, что и правда выгляжу ужасно. Куртка от мундира была выпачкана запекшейся кровью и обгорела в нескольких местах, а лицо покрывал слой грязи. Однако сейчас у меня были большие проблемы.

Зеленый, мрачно глядя на эрейцев, предложил послать со мной несколько человек, просто для уверенности. Однако меня охватил фатализм, и я решил подчиниться ходу событий. Поэтому приказал ему оставить меня в покое и позволил солдатам окружить себя и отвести в штаб королевской армии.

– Мы идем не в Цитадель, – сказал один из эрейцев, когда мы уже удалились от особняка.

Он повернулся ко мне и снял шлем. Через короткое мгновение, в течение которого мой вялый разум боролся с собственной тупостью, я узнал поверенного Господина Рука Помощи, того самого, который обычно вводил в заблуждение людей, надевая неприметный серый костюм чиновника и очки.

– Он уже ждет тебя, – сообщил он. – План был осуществлен, и все прошло успешно. Отряд эрейцев как раз направляется к месту вчерашних событий, но это не имеет значения. Пленных допросили в Цитадели, а личности Лозе ван Доррена и Вильгельма Стахса подтверждены вне всякого сомнения. Этого уже достаточно, чтобы ясно продемонстрировать, что семья Ван Доррен занималась бизнесом во вред Короне и сочувствовала бунтовщикам. В этом еще больше убедило всех самоубийство Ракель ван Доррен, оставившей предсмертное письмо, в котором она призналась в огромном чувстве вины, угнетавшем ее с тех пор, как она решила предать законную власть и удариться в проклятые языческие верования.

– Она покончила с собой? – скептически спросил я.

– Да. И даже если ей кто-то помог, он не оставил никаких следов.

Наступило молчание. Я все еще чувствовал себя оглушенным и очень медленно принимал к сведению новую информацию. Мы быстрым шагом шли по пустынным улицам Нового Эребурга, все ближе приближаясь к центру города.

– Куда мы идем? – спросил я.

– В новую, временную резиденцию Господина Рука Помощи. Предыдущего владельца недавно выселили, и банкир выбрал это место для своего нового жилища. Оно очень подходит, в первую очередь благодаря выгодному расположению в центре города и изысканному интерьеру.

Я пробормотал что-то, кивая в ответ. Мне пришло в голову несколько мест, которые соответствовали бы этому описанию, но когда мы добрались до места назначения, я был совершенно ошарашен. Как оказалось, мой эскорт привел меня прямо во дворец губернатора. Перед входом, как всегда, стояли охранники в эрейской форме, которые пропустили нас без вопросов, но внутри здание производило впечатление совершенно заброшенного. Мы бродили по обширным, богато украшенным и совершенно пустым коридорам, и наши шаги отдавались громким эхом. Наконец меня привели в бывший губернаторский кабинет. Мой проводник указал мне на дверь и сделал полуоборот, как будто собирался удалиться, но остановился и повернулся ко мне.

– Один только вопрос нам непонятен, – заметил он. – Возможно, ты сможешь пролить на него свет. В конце концов, ты часто работал с ней…

– С кем?

– С той женщиной, которая содержала бордель на Окольной. Мы надолго потеряли ее из виду. Но нам удалось выследить нескольких ее бывших работниц. Мы поймали их в разных точках города, но все на момент задержания занимались тем же самым: в тавернах, у колодцев и на рынках рассказывали своим слушателям о замечательной жизни, что ждет их в городе Саратх.

– Я не понимаю. Это какая-то метафора?

– Это на восточных рубежах провинции, в землях бунтовщиков. Наши люди там… присылают довольно странные сообщения. Как будто Саратх оторвался от основного восстания и начал создавать некое абсурдное, утопическое общество.

– Араи там?

– Кто?

– Хозяйка борделя.

– Ах да. Один из наших заметил ее, хотя мы не знаем, что она там делает. Вот чего я не понимаю… ей пришлось бежать из города, но почему она решила присоединиться к повстанцам?

Я криво ухмыльнулся:

– Думаю, скорее они перешли на ее сторону, чем наоборот.

– Значит, ты догадываешься, что она задумала?

– Я просто пошутил. Боюсь, для меня это тоже загадка.

Он пожал плечами и оставил меня одного у двери. Я еще секунду колебался, положив руку на дверную ручку, думал об Араи. Хаос в провинции и падение эрейских структур были ей на руку, чтобы начать строить с нуля. Я начал это понимать, хотя и слишком поздно. Этот путь все равно был не для меня. Я толкнул дверь и вошел внутрь.

Комната по-прежнему была пропитана излишней, показной роскошью, к которой привык прежний хозяин. Однако теперь за установленным в центре комнаты письменным столом сидел не кто иной, как Господин Рука Помощи. Он удобно устроился во внушительном, похожем на трон кресле губернатора. Всю другую мебель убрали, и вместо нее перед столом поставили только небольшой шаткий табурет, который я помнил еще по подсобке в магазине Ля Вайя.

– Вы неплохо устроились, – заметил я, подходя ближе.

– Благодарю. Мне тоже здесь очень нравится. Хотя вряд ли я останусь здесь надолго.

– А это почему?

– Тот, кто долго остается на одном месте, становится легкой мишенью. А скоро в Каэллархе станет особенно опасно.

– Для вас или ваших противников?

– Для всех. Вы еще этого не знаете, поручик, потому что штаб передаст эту информацию линейным войскам только завтра, но на севере и востоке провинции вспыхнуло восстание. Эрейские войска в тех краях застигли врасплох повстанцы, которые были неожиданно хорошо экипированы и организованы. Армия бунтовщиков с каждой минутой набирает силу и движется к Новому Эребургу. Нас ждет большая заваруха. А я буду наблюдать за нею с нужного расстояния.

– Полагаю, повстанцы не сами себя финансировали?

– Конечно, нет, – Господин Рука Помощи снисходительно улыбнулся. – Кто-то ведь должен был заплатить за вооружение, провиант, лошадей и броню. Кто-то должен был расплатиться с агитаторами на улицах и священниками в храмах, призывавшими к сопротивлению оккупантам.

– Неужели этот человек такой филантроп? Или он, скорее, обеспечил финансирование под кредит с высокой процентной ставкой?