Стеклянный меч - Виктория Авеярд

– Но губернатор Рамбос называл его иначе. «Детский легион».

– Детский…

И до меня доходит. Я мысленно переношусь в Так, в лазарет, и чувствую, как полковник дышит мне в спину. Он собирался выдать Кэла, использовать его, чтобы спасти пять тысяч детей, ныне марширующих к безвременной могиле.

– Новобранцы. Подростки.

– От пятнадцати до семнадцати лет. «Кинжал» – первый детский легион, который король счел «готовым к бою». – Ада даже не старается скрыть злую усмешку. – В лучшем случае, они тренировались два месяца.

Я помню, какой была в пятнадцать лет. Я уже умела воровать, но в целом оставалась маленькой и глупой и больше думала о том, как бы позлить сестру, чем о собственном будущем. Я считала, что у меня еще есть шанс избежать призыва. Мне еще не начали сниться винтовки и засыпанные пеплом траншеи.

– Их перебьют.

Ада выпрямляется. Лицо у нее мрачное.

– Видимо, в том-то и смысл.

Я знаю, чего она хочет и чего захотели бы многие, если бы узнали про этот приказ. Дети-солдаты, которых вот-вот пошлют в Чок, – следствие Мер. Король наказывает своих подданных за восстание Алой гвардии. Такое ощущение, что я лично обрекла их на смерть – не сомневаюсь, многие так и считают. Вскоре из-за меня прольется море крови, а я ничего не могу поделать. Будет столько невинных жертв, вроде того младенца в Темплине.

– Мы не можем им помочь. – Я опускаю взгляд, не желая видеть разочарование в глазах Ады. – Мы не в состоянии сражаться с целыми легионами.

– Мэра…

– А ты знаешь, как им помочь? – перебиваю я, и мой голос резок от гнева. Девушка испуганно съеживается и замолкает. – Значит, и я не знаю.

– Конечно. Вы правы, мисс.

Это слово жжет. Не исключаю, что Ада того и хотела.

– Карауль дальше, – бормочу я и поднимаюсь с бревна, по-прежнему держа листок в руке.

Я медленно складываю его и прячу поглубже в карман.

«Каждый труп – это намек».

«Сдайся, и все закончится».

– Через несколько часов летим в Питарус.

Аде уже известны наши планы на день, но мне так хочется сказать ей хоть что-то.

– Самолет поведет Кэл. Выдай Шейду список припасов, которые нам могут понадобиться.

– Кстати, – говорит Ада, – король снова в Дельфи, всего в часе лету отсюда.

Шрамы тут же начинают ныть. Один час отделяет меня от подлых манипуляций Мэйвена. От его чудовищного прибора, который обратил мою собственную силу против меня.

– В Дельфи? Опять?

Кэл показывается из убежища. Волосы у него спутались со сна, но глаза еще никогда не казались такими бодрыми.

– Зачем он снова туда приехал?

– Я видела в Корвиуме газету, где говорилось, что он гостит у губернатора Леролана, – говорит Ада, смутившись от внезапного внимания Кэла. – Он пожелал лично выразить ему свои соболезнования.

– Насчет Беликоса и его сыновей.

Я видела Беликоса только раз, за несколько минут до гибели, но он был добр. Он не заслужил смерти, которая, с моей помощью, постигла его. И мальчики тоже не заслужили.

Но Кэл прищуривается, глядя на восходящее солнце. Он видит что-то, чего не видим мы. Что-то, чего не понимает даже Ада, с ее запасом фактов.

– Мэйвен не стал бы тратить время на такие вещи, даже ради приличия. Лероланы ничего для него не значат, и новокровок в Дельфи он уже убил. Он не вернулся бы туда без серьезной причины.

– Какой же? – спрашиваю я.

Кэл открывает рот, словно ожидает, что ответ выскочит сам собой. Но ничего не происходит, и наконец он качает головой.

– Не знаю…

Это не военные маневры, а нечто другое, в чем Кэл не разбирается. У него талант к военному делу, а не интригам. Это – область Мэйвена и его матери, и мы безнадежно им проигрываем. Максимум, что мы можем, – бросать противнику вызов на наших собственных условиях, бороться силой, а не хитростью. Но нам нужна подмога. И побыстрее.

– Питарус, – говорю я решительно. – И скажи Бабуле, что она летит с нами.

Старушка просилась помогать с тех самых пор, как появилась здесь. Кэл считает, что она вполне готова. Гаррик, напротив, в прошлый раз захотел остаться в Ущелье. После случая в Темплине он нигде не бывал. И я его не виню.

Я и без Кэла могу указать, где начинаются Разломы. Когда мы вылетаем за пределы штата Кинг и оказываемся в штате Принс, с высоты разница пугающе ясна. Самолет летит над глубокими долинами, каждая из которых окружена цепью гор. Они кажутся почти рукотворными, эти длинные разломы. Как будто кто-то провел по земле ногтями. Но они слишком велики даже для Серебряных. Их создало нечто гораздо более мощное и сокрушительное, тысячи лет назад.

Здесь царствует осень, окрашивая леса внизу в разные оттенки красного и желтого. Разломы намного южнее Ущелья, но я вижу пятна снега на вершинах, недосягаемые восходящего солнца. Как и Великолесье, Разломы тоже – глушь, хотя их богатство составляют не леса, а сталь и железо. Столица округа, Питарус, – единственный крупный город в этой области и мощный индустриальный центр. Он стоит в развилке реки, соединяя сталелитейные заводы с фронтом, а угольные шахты на юге – с остальным королевством. Хотя Разломами официально управляют ловцы ветра из Дома Лариса, это наследственное владение Самосов. Обладая железными рудниками и сталелитейными заводами, они полностью контролируют Питарус и Разломы. Если нам повезет, я встречу здесь Эванжелину и охотно воздам ей по заслугам.

Ближайшая к Питарусу долина – более чем в пятнадцати милах от нас, но там можно незаметно сесть. Из всех заброшенных посадочных полос тамошняя – самая неровная, и я боюсь, что мы врежемся в дерево. Но Кэл держит Черного Бегуна под контролем, и мы приземляемся целые и невредимые, хотя и слегка разболтанные.

Бабуля хлопает в ладоши, восхищенная полетом. Ее сморщенное лицо озаряет широкая улыбка.

– Это всегда так весело? – спрашивает она, глядя на нас.

Шейд, сидя напротив, морщится. Он до сих пор не привык летать и изо всех сил старается не выблевать завтрак ей на колени.

– Мы ищем четырех новокровок. – Мой голос эхом разносится по самолету, заглушая щелканье пряжек.

Шейду лучше, и он снова с нами. Еще мы взяли с собой Бабулю и Гарета Баумента. Это его третий вылет за четыре дня, с тех пор как Кэл решил, что бывший конюх пригодится нам в наших ежедневных миссиях. Некогда он служил у самой леди Ары Айрел и управлял ее обширными конюшнями в фамильном поместье на Столичной реке. При дворе леди Ару все называли Пантерой за блестящие черные волосы и кошачью ловкость. Гарет не настолько любезен. Он зовет ее шелковой стервой. К счастью, служба при Доме Айрела помогла ему сохранить силу и ловкость. Способность Гарета заслуживает уважения. Когда я впервые пообщалась с ним и спросила, умеет ли он делать что-нибудь особенное, то оказалась на потолке. Гарет отменил силу тяжести, удерживавшую меня на земле. Если бы мы стояли на открытом месте, я бы, наверно, улетела под облака. Но это я предоставляю Гарету. Он может не только поднимать людей на воздух – он использует свою способность, чтобы летать.