Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Всё, больше разговорить его у меня не получилось. Про попытки соблазнения я и вовсе позабыла. Ночью стояла такая неимоверная духота, что не было сил и желания даже нормально поесть, не то что заняться развратом.

После ужина Шанти продолжал жечь костёр, благо веток вокруг было много. Я же попыталась лечь спать, но вскоре проснулась от истошных криков. Они неслись отовсюду: сверху, сбоку, рядом, вдалеке. Весь лес вопил, ухал, свистел, стонал. Птицы, обезьяны и непонятно какие ещё звери разом словно сошли с ума.

– Лес оживает, – поддерживая огонь в костре, улыбнулся мне Шанти, – звери радуются лунной ночи.

А уж как я "рада". Нет, волчий вой в горах был не так ужасен, как эта вакханалия.

Всё же мне удалось ненадолго уснуть, а когда я спросонья приоткрыла глаза, то увидела, как на меня таращатся два светящихся фонаря. Я вскрикнула и отпрянула назад, ближе к костру. Нечто маленькое и лохматое взвизгнуло и отскочило в тёмные заросли леса.

– Ну вот, испугала руконожку, – позёвывая у костра, сказал мне Шанти и устало улыбнулся. – Она ведь пришла на тебя из любопытства посмотреть, а ты была с ней так неласкова.

Что это за руконожка, как она выглядит и насколько опасна, я спрашивать не стала. Я просто поднялась, пересела к костру и сказала Шанти, чтобы ложился спать, а я подежурю.

Остаток ночи я с подозрением вслушивалась в каждый шорох, всматривалась в тени лопухов и ветвей. Если Шанти решил жечь костёр всю ночь, значит, в лесу живёт кто-то большой и опасный, кого отпугнуть может лишь огонь.

На моё счастье, никто в эту ночь не пришёл к нам с визитом, и после завтрака мы продолжили наш путь. Меньше всего я рассчитывала, что к обеду мы набредём на самое настоящее болото, и по колено в воде с лошадьми будем переступать через поваленные деревья, что перекрыли реку и образовали затор.

Духота, тучи насекомых изводили и отнимали последние силы. Меня даже не обрадовала нежданная находка в лесу, после того, как мы вылезли из топи.

Опутанный лианой и корнями дерева каменный идол в человеческий рост едва виднелся в сочной листве. Искусно обтёсанный, он загадочно улыбался и хитро щурился.

– Наверное, это божество давно вымершей деревни, – предположил Шанти, пока я расчехляла камеру. – Если бы его почитали и сейчас, он бы не выглядел таким заброшенным.

Что ж, звучит логично. Я сделала пару снимков идола на фоне уходящей вглубь леса тропинки, и потом подумала, что не очень-то хорошо его видно, и решила срезать кинжалом пару лопухов, чтобы обнажить каменную фигуру.

Теперь идол стоял передо мной в полный рост, и я могла видеть свернувшихся вокруг его рельефных рук змей. И до чего же мерзкие эти две гадины: пасти неестественно открыты, клыки торчат, раздвоенные языки высунулись, глаза бешеные. Сумел же скульптор передать всю неприглядную суть этих рептилий.

– Наверное, этот бог охранял лес от чужаков, – предположил Шанти и пояснил, – видишь этих змей? Одна смотрит на тропу с одной стороны, другая – с противоположной. Они наблюдают, кто приходит и кто уходит. Одна пропускает, а другая жалит. Надеюсь, они не обиделись, что мы потревожили их покой.

А я-то думала, что для Шанти нет иных высших существ, кроме богини Азмигиль. А он, оказывается, и о покое других богов беспокоится. То-то мы так быстро покинули странное изваяние и отправились дальше.

Очередной привал на ночлег устроили близ реки. Было забавно наблюдать за Гро. Крики обезьян его уже не волновали, зато он не уставал подрыкивать и огрызаться на проползающих мимо ящериц.

– Шанти, а расскажи про свою семью, – предложила я, чтобы хоть как-то скоротать вечер. – Вот у меня кроме родителей никого нет. Ну, есть ещё дядя, мамин брат, и кузены с кузиной. А у тебя? Ты общаешься с родственниками или… или они сторонятся тебя?

– Из-за того, что я полукровка?

Мне даже стало неловко за своё любопытство. Вот зачем я полезла не в своё дело? Благо Шанти мои слова совсем не задели.

– Я понял, о чём ты спрашиваешь. Я видел сарпальские семьи, где детей тромцев попрекали куском пресной лепёшки, а то и вовсе выгоняли просить милостыню себе на пропитание. Но в моей семье все не так. У нас большие сады, а в садах важна каждая пара рук.

– Значит, вы всей семьёй занимаетесь сбором фруктов?

– Да, собирают мои дяди, тётя, двоюродные братья, двоюродные сёстры, троюродные дяди, троюродные братья. Есть ещё и четвероюродные, но они живут не в Фариязе.

– А твоя мама… – осторожно спросила я.

– Она не занимается садами.

Значит, всё с ней в порядке, она жива. А я-то боялась расстроить Шанти своими расспросами.

– А что она делает?

– Живёт одна, пока я или сестра её не навестим.

– Так у тебя ещё есть и сестра? – искренне поразилась я.

– Младшая.

– И что с ней?

– А что с ней? Она жена богатого человека.

– Надо же. А она… ты…вы… В общем, у вас один отец?

– Один.

– Твоя сестра, наверное, красавица. Тоже голубоглазая?

– Нет, глаза у неё самые обыкновенные. Только волосы рыжие, с завитками.

– Наверное, её богатый муж её очень любит и ценит её редкую красоту. У него ведь нет предрассудков на счёт полукровок?

– Никаких.

Тут Гро громогласно гавкнул и ринулся к реке, но тут же быстро отступил назад, не забывая лаять. Над водой блестел чей-то глаз. Шанти вынул из костра горящую ветвь и направил её в сторону незваного гостя. Это был крокодил. Небольшой, в зоосаде Фонтелиса в годы моего детства жила особь куда крупней. У этого же узкая аккуратная пасть, зубы наружу и немигающий гипнотизирующий взгляд с огоньками отраженного пламени.

Гро долго гавкал, а крокодил долго за нами наблюдал, прежде чем нырнуть обратно в реку.

– Он ещё вернётся? – хотелось знать мне. – А он может ночью полностью вылезти на берег и напасть?

– Он не станет с нами связываться, пока горит огонь.

Дежурить всю ночь у костра мы снова решили по очереди. Шанти разбудил меня, когда стихли крики птиц и животных. Потом я уселась под деревом, опершись спиной о ствол, и долго вглядывалась в языки пламени, настойчиво борясь со сном.

Значит, у Шанти есть большая семья и общее дело, которое всем приносит деньги. Удивительно, что он прежде всего сказал о дядьях и двоюродных братьях, а уже потом про мать и сестру. Почему? Мужчины в его семье важнее женщин? Судя по его поведению и обращению со мной, он вовсе не грубый патриархальный тиран. Или всё не так просто, и он скрывает свою истинную сущность?

А не всё ли равно? Мне же с ним детей не растить. Осталось только акклиматизироваться в душном лесу и подобрать удачный момент для соблазнения, а дальше… Дальше на рыбацкой лодке я попытаюсь отыскать в море аконийское судно, а Шанти пойдёт дальше, возносить хвалу богине Азмигиль.