На краю бездны - Александр Афанасьев

Залег он на самом верху, на перемычке крана, на всякий случай – как раз над контейнером, чтобы при обстреле спрыгнуть туда. Прицепил себя страховкой – веревкой со стальным сердечником, развернул и набросил на себя сеть наподобие рыбачьей, чтобы скрыть очертания человеческого тела, превратившись в темную бесформенную груду. Поправил гарнитуру микрофона.

– Оверлорд, я три-один, как принимаешь?

– Принимаю чисто и громко.

– Занял позицию, противника не наблюдаю. Предлагаю погасить свет.

– Три-один, положительно. Всем группам – готовность, после того как погаснет свет, применить приборы ночного видения.

У всех у них были эти приборы, у кого-то в виде прицелов, у кого-то в виде монокуляров на касках. Самолеты и вертолеты падают в тылу врага и ночью, а если и днем, то спасательные операции все равно лучше проводить ночью, и потому большую часть тренировок спецназ ВВС проводил именно ночью. В оптическом прицеле свет был совершенно невыносим для глаза, поэтому техник-сержант навел винтовку на прожектор лишь приблизительно и дважды нажал на спуск. Прожектор погас. Второй прожектор был на большом столбе… проклятый свет, как на футбольном матче. Он прицелился… аж глаз заслезился, привычно дожал спуск, винтовка кашлянула… свет погас, и в этот момент где-то впереди загремели выстрелы…

А вот нам «гашение огней» обошлось дорого.

Мы уже взяли их… просто мы их ждали, а они нас нет, потеряли бдительность. Они выскочили буквально на нас, и у них имелись винтовки, но они не были готовы. Просто я увидел их в одном из проходов, они бежали, направляясь в сторону дороги, и я выскочил из-за контейнера и заорал по-русски «Стоять!».

Они оба замерли – просекли, что происходит, и что просто так говорящий по-русски человек здесь не окажется.

Два сорокафутовых контейнера, восемьдесят футов, это двадцать четыре метра. Многовато для незнакомого, только что купленного пистолета, но все равно. Светил прожектор, безжалостно светил – и они и контейнеры отбрасывали на землю длинные тени. Черные полосы тьмы перемежались отвоеванным у нее слепящим светом пространством.

– Бросить оружие! На землю.

Они не пошевелились.

И тут с каким-то хлопком свет погас…

Первым делом, инстинктивно, я выстрелил, понимая, что все идущее до сих пор так великолепно вдруг превратилось в полное дерьмо, и едва успел убраться от града пуль, ударивших по контейнерам. Если бы хоть один из них стоял ко мне лицом, а не спиной, если бы ему не пришлось оборачиваться – скорее всего, он бы в меня попал.

Пули летели градом, били по контейнерам, рикошетили с противным визгом – прикрывающий огонь. Потом стрельба прекратилась…

– Ты цел? – крикнула Марианна.

– Да… Кажется, я в одного попал. Дай автомат.

Высовываться снова в проход там, где ты только что был, – смерти подобно. Может быть, этот парень сменил магазин в автомате и ждет, нацелившись на угол и держа палец на спусковом крючке. Можно продвинуться или вперед, или назад, гранат у нас нет, ни одной – если бы были, бросил бы. Контейнеры стоят так: пять контейнеров – и проход между ними, еще пять – и проход. Значит, надо двигаться вперед, попытаться блокировать их…

Самое плохое, что ночного зрения нет как нет. Проклятый яркий свет посреди ночи сделал свое дело – перед глазами какие-то круги.

– Значит, так. Сиди здесь, держи проход. Как только покажется кто – стреляй. У тебя ружье, попадешь. Я обойду с той стороны и попытаюсь их запереть между контейнерами.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже. Но надо. Удачи…

Пригибаясь, я побежал мимо контейнеров – уже когда почти добежал, что-то щелкнуло, противно так ударило по контейнеру совсем рядом, и я повалился прямо на землю, туда где и стоял.

Снайпер… Снайперская пуля, не может быть, чтобы промахнулся. Или может? Какого хрена, они же уйдут…

– Оверлорд, я Три-один, неопознанная цель, вооружена, полклика от меня!

– Принято. Прижми его, группа-два на подходе.

– Принял.

Снайпер прицелился и выстрелил. Цель упала так быстро, что он не понял – то ли попал, то ли нет. Приказ «прижми» означал, что надо сделать так, чтобы противник понял, что по нему работает снайпер, и залег. Это поможет второй группе разобраться с ним.

– Группа-два, цель залегла, я ее не наблюдаю.

– Принято.

Ругаясь последними словами на смеси русского и английского, я прополз последние несколько метров, лег на бок и, оттолкнувшись ногами, высунулся в проезд между блоками контейнеров, держа наготове пистолет-пулемет. Термооптический прицел делал все пространство вокруг серо-черным, а человек на этом фоне казался ярко-белым, даже светящимся. Но людей не было.

И снова – удар пули о контейнер, ниже, – но это снайпер просто напоминает о том, что он здесь, приказывает лежать. Козел, будь у меня время и винтовка…

Там, откуда я ушел, бухнул дробовик, и тут же застучал автомат, снова длинная, злая очередь на полрожка. Да что за?..

По земле можно передвигаться двумя способами: по-пластунски и перекатываясь. Второй – намного быстрее, подходит не всегда. Но тут – ровная бетонная широкая площадка, лучше и придумать нельзя. Перекатываясь, я вышел из сектора обстрела снайпера – по крайней мере, надеюсь, что вышел, и вскочил, побежал вперед.

В проходе между контейнерами, естественно, никого не было. Ищи дурака… пока я на земле корячился по милости какого-то идиота – они уже ушли.

Интересно… один из них ранен или нет?

Вернувшись назад и прижимаясь к контейнерам по левую сторону, чтобы оставаться вне поля зрения снайпера, я увидел через термооптический прицел перебегающих от контейнера к контейнеру спецназовцев. Оказав им ответную любезность, я опустил ствол пониже, несколько раз выстрелил им под ноги и, не дожидаясь, пока меня достанут ответным огнем, ушел обратно в лабиринт…

– Стоять!

Оба они остановились, почти инстинктивно, ибо язык, на котором была отдана эта команда, был им хорошо знаком. Русские офицеры-преподаватели в юнкерском училище гоняли их по плацу под палящим летним солнцем, добиваясь, чтобы команды, отдаваемые офицерами, выполнялись на автоматическом уровне, без малейшего размышления. Теперь это обернулось против них – они не видели противника, а он целился им в спину.

– Бросить оружие! На землю.

Хоть один, но должен уйти.

Свет погас внезапно для них, и тут же грохнул выстрел, но больше их враг ничего не смог сделать. Муса развернулся, и автомат в его руках забился, выплевывая пулю за пулей, он не отпускал спусковой крючок, пока не выпустил все, что было в магазине.

Джабраил стоял рядом, он как-то странно опустился на колено и изо всех сил старался не упасть на бок.