Руины Изиды - Мэрион Зиммер Брэдли

Лаурина пришла утром и сказала Цендри, что никто из окружения Махалы Дала не видел.

— Его не было в доме наказаний Ариадны, в мужском доме Махалы тоже, — говорила Лаурина. — Моя школьная подруга служит там, и я попросила ее провести досмотр дома под предлогом поиска не разрешенных в доме вещей.

Если раньше Цендри просто беспокоилась, теперь она была в панике. Ближе к полудню она пошла в ту небольшую часть дома, которую занимал Ру, хотя такой поступок считался в Матриархате нарушением этикета. Она нашла его в одной из комнат. Босой, в короткой затасканной юбке, с измученным ненакрашенным лицом, он сидел склонясь над своим лириком. Цендри подумала, что спутник Ванайи сочиняет музыку к написанной им в честь Миранды песне. Увидев Цендри, он встал и поклонился.

— Чем могу служить ученой даме? — мрачно произнес он.

Цендри не стала скрывать цели своего посещения.

— Исчез мой спутник, — прямо заявила она. — Я не верю, что он ушел по своему желанию. У меня есть подозрение, что он несознательно нарушил какие-то правила и задержан. Ему может грозить беда. Ты не знаешь, где он?

Лицо Ру помрачнело еще больше.

— Я скажу вам одно — он ушел по своей воле, и больше вы от меня ничего не услышите, своего товарища я не предам. Я знаю, что вам кажутся странными наши порядки, ученая дама, я нисколько не обижен вашим вопросом, но не спрашивайте меня больше ни о чем.

Цендри обескураженно смотрела на Ру, она думала, что знание тайны его отношений с Мирандой делает ее ближе к ним, но, как видно, ошиблась.

— Ру, — голос Цендри звучал тревожно и искренне, — почему ты не хочешь поговорить со мной как с другом, как с равным? Пойми, я очень боюсь за Дала, ты знаешь, где он, ведь вы друзья. Скажи мне.

Ру сжал губы.

— Между хозяином и рабом не может быть равенства. Я понимаю, почему вы так заботитесь о нем. Дал нужен вам для каких-то своих целей, но я не тот, за кого вы меня принимаете. Дал сейчас свободен, он смог убежать. Я не могу сделать то же самое и буду радоваться за него. — Он злобно посмотрел на Цендри. — И не предам его.

Пораженная ответом Цендри произнесла:

— Но Дал был свободен на Университете, он и здесь свободен и будет…

Ру не дал ей договорить.

— Я очень сомневаюсь, что вы вернетесь к себе, ученая дама, после того как вкусили все прелести Матриархата. Вас устраивает, что Дал стал вашей игрушкой, не так ли, ученая дама? Когда я впервые увидел вас вместе, я подумал, что вы будете относиться к Далу не так, как наши женщины относятся к мужчинам, но я ошибался. — Он покачал головой. — Я всего лишь мужчина. Больше мне ничего не известно, ученая дама. Идите, прикажите пытать меня. Но запомните, я умру под ударами, но не произнесу ни слова. Что же вы не идете, ученая дама? — Ру смотрел на Цендри с откровенным презрением и брезгливостью. — Или вы не хотите отнять у меня жизнь?

Цендри смотрела на Ру широко раскрытыми от ужаса глазами. Она протянула к нему руку, и он отшатнулся от нее. Это еще больше поразило Цендри. "Он ожидал, что я ударю его", — подумала она.

— Ру, — Цендри тяжело сглотнула, — извини меня, но я боюсь, что как раз так могут поступить с Далом. Если ты посчитаешь, что я смогу спасти его, приди ко мне и скажи. — Цендри посмотрела на непроницаемое, безразличное лицо Ру и вышла, едва сдерживая подступавшие слезы.

Цендри терялась в догадках. "Что делать? Что мне делать?" — думала она. Ближе к полудню к ней зашла Лиалла, старшая дочь Ванайи.

— Ученая дама, — сказала Лиалла, удивив Цендри таким формальным обращением, — моя сестра Миранда просит вас прийти к ней. Она сейчас в своей комнате, в постели.

Цендри, расстроенная отсутствием Дала, подумала, что будет плохим утешителем больной Миранде, однако, не желая показывать Лиалле, что отсутствие мужской особи может лишить ее желания общаться с подругой, неохотно пошла. "В конце концов, что толку просто сидеть и мучиться? — подумала Цендри. — Если с Далом что-то и случилось, помочь ему сидя в комнате я все равно не смогу".

Миранда лежала на спине, и от этого ее большой живот казался еще больше. Она очень обрадовалась приходу Цендри.

— Присаживайся, — показала она на лежащий на полу плотный коврик. — Ванайя настояла на том, чтобы акушерка неотлучно находилась со мной, поэтому теперь я не остаюсь одна ни днем, ни ночью. Я очень скучала по тебе, Цендри, но теперь, — она положила руку на свой большой живот, — мне очень трудно даже ходить по дому. Хотя все говорят, что я должна больше шевелиться и помочь моей ленивой малышке выйти из своего гнездышка, но я так устала, что без содроганий не могу и думать о ходьбе. Послушай, Цендри, я отослала акушерку на кухню, пока мы одни, я хочу тебе кое-что сказать. Твой спутник не нашелся?

— Нет, — ответила Цендри. "Может быть, Ру сообщил ей что-нибудь о Дале?" — внезапно подумала она.

— Ты знаешь, — продолжала Миранда, — я не хожу обедать уже несколько дней, еду мне приносит Лиалла и сидит около меня, пока я ем. Она говорит, что не хочет оставлять меня одну, чтобы мне не было скучно, на самом деле она следит, чтобы я ничего не делала. Ну, ладно. Во всяком случае, вчера вечером она, как обычно, пришла ко мне и, пока я ела, она сидела рядом и рассказывала обо всем, что случилось за это время в доме. Я знаю, ты тоже не ходила обедать.

— Да, у меня сильно болела голова.

— Надеюсь, сейчас ты здорова, — сказала Миранда с трогательной заботой в голосе. — Ну так вот, я хочу тебе сказать, что позавчера к нам в дом пришел мужчина и хотел передать Ванайе какую-то жалобу. Она ответила ему, что принимает жалобы только утром, но особь настаивала, она разговаривала очень резко и даже грубо, и Ванайя согласилась говорить с пришедшим. Особь потребовала, чтобы все женщины ушли, и разговаривала с Ванайей очень долго. После разговора Ванайя разозлилась и приказала охранницам отправить особь в дом наказаний. Никто не знает, о чем был разговор, но Ванайя запретила всем говорить тебе об этом случае, чтобы не волновать по пустякам. Цендри, Ванайя не знает, что твой спутник значит для тебя столько же, сколько и подруга. — Миранда положила ладонь на руку Цендри. — Но это знаю я. Поэтому и говорю тебе об этом. Почему-то мне кажется, что приход особи имеет отношение к исчезновению Дала.

Это сообщение подтвердило худшие предположения Цендри.

— Я должна поговорить с этим человеком, — произнесла она дрожащим голосом. — Где он?

— В доме наказаний. Я думаю, что особь били. Нет, Цендри, — прибавила Миранда, — тебе бесполезно идти в дом наказаний одной, тебя просто туда не пустят. Только Ванайя, охранницы да еще несколько женщин могут войти туда. Я пойду с тобой.

— Спасибо тебе, Миранда, — произнесла Цендри и тут же забеспокоилась. — Но как ты пойдешь в таком состоянии?

— Поверь мне, — с сердечной искренностью ответила Миранда, — мне очень хочется сделать для тебя что-нибудь, а если эта прогулка пойдет мне на пользу и я рожу, я буду тебе благодарна от всей души.