Марица - Александра Европейцева

Мы были в тупике и кружили в водовороте догадок, как слепые котята. Если мы не найдём доказательств против Марца — что тогда?

Леди Варц была уверена: убийцу послал не Иллюзион, а сам Нарвадул. Он прикрывался их именем, чтобы замести следы. Но без улик мы ничего не докажем. А значит, Марц останется у власти, а я…

Я навсегда останусь пленницей этих стен.

Бежать? Бессмысленно. Марц уже знал, что я копаю в его сторону. Он не остановится, пока не убедится, что я мертва. Даже если я сбегу в глухую деревню или за пределы королевства — его агенты найдут меня. Или Иллюзион. Или оба сразу.

Остаться здесь? Значит, до конца дней дышать затхлым воздухом канцелярии, прыгать по команде агентов и ждать, когда леди Варц наконец махнёт на меня рукой. Ведь даже она не станет вечно держать под защитой того, кто не может быть полезен.

Я сжала кулаки. Нет, так нельзя. Я не для того прошла через войну, плен, побег и предательство принца, чтобы сгнить в подвале Тайной канцелярии. Но что делать, если все двери захлопнулись?

Но где-то там, в этом хаосе, должна была быть зацепка. Хоть одна. И я знала — если найду её, всё изменится. Даже если для этого придётся перевернуть каждую пыльную страницу в архивах канцелярии.

Иначе, всю оставшуюся жизнь мне пришлось бы прятаться.

Читая архивы, я понимала, что он виновен во многом. Казнокрадство, исчезновение людей, странные смерти, принудительная блокировка магии, фальсификации в делах, разрушенные репутации и жизни, изменение законов в угоду именно проводимой Марцем политики. Все, за что его ненавидели и боялись. И в то же время в архивах мелькали и другие строки.

«Распоряжение канцлера Марца: выделить средства на восстановление сгоревшей больницы в квартале бедняков. Из личного фонда.»

«Записка в Совет: „Отменить принудительную отправку малолетних преступников на рудники. Вместо этого — школы при монастырях.“»

«Собственноручная пометка на полях доклада: „Не трогать семью осуждённого. Виновен он — не они.“»

Я перебирала документы, и в груди клубилось что-то тяжёлое и колючее. Он не был чудовищем. Вначале им не был.

Но постепенно все менялось. Все чаще Марц просто… решал задачи.

Если нужно было укрепить власть — он менял законы. Если требовалось запугать врагов — находил компромат. Если кто-то мешал — убирал. Без лишней жестокости, без наслаждения от чужих страданий. Холодно, как хирург, отрезающий гниющую плоть.

И где-то между этими расчётливыми ударами он всё ещё находил время на… это.

На больницы. На школы. На защиту тех, кто не мог ответить ему взаимностью. И это было… Страшнее.

Потому что если бы он был просто мерзавцем — его можно было бы ненавидеть без остатка. Но этот человек выбирал, кому дать шанс, а кого стереть в порошок. И самое ужасное — он был прав в своих расчётах.

Без школ — больше воров. Без больниц — больше бунтов. Без контроля — хаос.

Вот почему принц Истер и леди Варц хотели сместить Марца, скинуть его с его маленького трона. Потому что нельзя оставлять у власти человека, который давно перестал видеть разницу между добром и злом — и оставил только «эффективно» и «неэффективно». Потому что это делало его опаснее любого чудовища.

Может, стоит рискнуть? Выманить Марца на ошибку? Но как?

Я закрыла глаза, пытаясь представить его — высокомерного, расчётливого, уверенного в своей безнаказанности. Он не боится нас. Потому что знает: у нас ничего нет. Но если бы он заподозрил, что доказательства всё же существуют…

Моя рука непроизвольно потянулась к шее, где ещё не сошли синяки от пальцев убийцы. Если Марц решил, что Освен что-то оставил… что-то, что может свести его в могилу…

Тогда он сам выйдет из тени.

И, возможно, совершит роковую ошибку.

* * *

— Тэба Лантерис! — сквозь сон я почувствовала, как кто-то осторожно коснулся моего плеча. — Проснитесь.

— Если снова нужны видения, то я выдохлась! — пробормотала я, крепче обнимая подушку.

— Леди Варц требует вас немедленно, — голос агента был сухим. — Дело не терпит отлагательств.

Я приоткрыла один глаз. За окном ещё царила ночь.

— Она что, вообще не спит? — я с трудом отлепила лицо от подушки, ощущая, как каждый мускул ноет от усталости и натянула сапоги. — Что случилось?

— Не знаю. Но она сказала: «Немедленно».

Через несколько мгновений я уже шла по холодным коридорам, кутаясь в плащ, а тишину нарушали лишь наши шаги и моё ворчание.

— Если это ещё один тест на выносливость, я официально объявляю, что уже проиграла, — пробормотала я, потирая глаза и наблюдая, как плечи агента слегка дёрнулись — возможно, это был подавленный смех.

Дверь в кабинет леди Варц была приоткрыта. Агент постучал и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону, пропуская меня. Патриния сидела за столом, её лицо, освещённое тусклым светом лампы, казалось ещё более измождённым, чем обычно за последнюю неделю.

— Вы выглядите ужасно, — заметила я, прежде чем осознала, что это может звучать как оскорбление.

— Взаимно, — она бросила на меня оценивающий взгляд. — Но сейчас не до комплиментов.

Я опустилась в кресло напротив, ожидая худшего. Леди Варц откинулась на спинку стула, её пальцы постукивали по столу.

— В поместье Янгов пробрался вор, — сообщила Патриния, откинувшись в кресле. — К сожалению, он попал под горячую руку одного дракона.

— Под горячую… руку? — я приподняла бровь.

— Ну, лапу. А ещё хвост, — леди Варц сухо улыбнулась. — В общем, Демитр всерьёз занялся сначала ремонтом конюшни, а потом удобрением сада. Допрашивать этого вора мы больше не сможем.

— Удобрением… — я представила картину и невольно скривилась. — Что ж, хотя бы розы теперь будут цвести пышнее.

— Не сомневаюсь, — Патриния покачала головой. — Но вот что интересно: вор пытался украсть вашу телегу.

— Мою телегу? — я нахмурилась. — Зачем ему понадобилась развалюха, которая еле до столицы доехала?

— Именно это я и хочу выяснить. У вас есть догадки?

Я задумалась, перебирая воспоминания.

— Эту телегу отцу делали ещё в столице, — медленно сказала я. — Мастер Хагрин, кажется. Он специализировался на скрытых отсеках для… ну, знаете, для тех, кому нужно что-то спрятать.