Сточное время - Владимир Холкин

Когда электричка проскочила мембрану, Егор поморщился, но даже не взглянул за окно. Хотел подняться и уточнить расписание остановок, но потом передумал. График движения он и так уже выучил наизусть. Белая Вежа, Ржавый Лог, Нафтогорск, Степной Редут, Ивановка, Саркисово Поле, Гьетерфорт, Тыквин Яр и, наконец, Чернодольск. Страшно хотелось выпить, но захватить с собой он как-то не догадался. А других пассажиров в поезде пока не было. «Ну ничего, — подумал он, — доедем до рынка, наберу там целую сумку. Или даже раньше попробую раздобыть — в том городе, где разруха и мужики на подводах. Самогонки какой-нибудь, там без нее никак».

Да и вообще, чего он разнылся? Умные люди ведь правильно говорят, что счастье недостижимо. Главное, мол, не счастье, а дорога к нему. А уж дорог у «зайца» хватает. И он еще много раз увидит из тамбура огни неведомых городов…

Солнце зашло за тучи, и в вагоне стало прохладно. Егор натянул свою любимую кожанку. В карманах лежали толстые пачки долларов, но он их трогать не стал. Вместо этого вытащил альбомный листок, который сунула на прощание Кристина. Обещанный портрет — точнее, карандашный набросок. Еще она говорила, что нарисует по памяти Чернодольск. Но этого Егор уже, естественно, не увидит.

Жаль, что сам он рисовать не умеет. И чем он теперь докажет, что видел Солнечный город? Долларами? Коллеги все равно не поверят. Да и хрен с ними, собственно говоря…

Колеса мерно стучали, и мысли ворочались в голове, как неуклюжие льдины.

…Интересно, а что получится, если Россию, в которой живет Егор, тоже избавить от «удобрений»? Раз и навсегда перекрыть пресловутый «шланг»?

Вообще-то, если верить Дмитрию и Кристине, передышка уже была — «удобрения» вдруг перестали валиться на Чернодольск. Пауза продолжалась недолго, но все же странно — почему никто в родном городе не заметил никаких перемен?

Хотя, секунду…

Егор вдруг вспомнил, как он вернулся из прошлой командировки. Неделю назад — тридцатого мая, если быть точным. Тогда он выбрался из вагона, и что-то ему показалось странным. Что-то он такое увидел на привокзальной площади… Что же именно?

Егор напряг память, но все было как в тумане. Выйдя в тот день с вокзала, он метров триста прошел по улице, а потом ему стало плохо. Голова закружилась, и резко подскочила температура. Он едва дополз до квартиры и упал на кровать, а потом три дня провалялся в полубреду. А когда очнулся, все странности благополучно забылись, и мир вокруг казался привычным с детства.

Что это значит? Страна изменилась, но люди не обратили внимания?

Или вместе со страной изменилась память?

Егор скривился. Елки-палки, ум за разум заходит… Он откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза.