Красный Барон - Андрей Посняков

— Ах, милая… — погладив девушку по плечу, Громов поцеловал ее в губы. — Какая ты все же красивая!

— Ой, не подлизывайся, ладно?

— Да ладно…

Андрей потрогал пальцами висевший на шее медальон с изображением чудотворной иконы Тихвинской Божьей Матери… затем рука его, слово сама собой, скользнула к плечу подружки, а затем — и в вырез ее маечки, легко добравшись до упругой груди.

— Да что ты делаешь — люди кругом же!

Влада округлила глаза… и довольно улыбнулась — уж конечно, ей было очень приятно… и немного страшновато — вдруг да кто заметит их ласки? Впрочем, она же не голая сидит, да и кругом все свои, русские — да и мало их.

Их губы снова слились в поцелуе, пылком, долгом и сладостном, и синие глаза Влады затянули Андрея, словно омут неопытного купальщика — казалось, навсегда…

— Поезд!!! — вдруг закричал кто-то над самым ухом. — Поезд!

— Корабль!!!

— А? Что такое?

Молодой человек вскочил с койки, увидев перед собой взволнованного Мартина. Размахивая руками, подросток снова крикнул:

— Корабль! По левому борту — судно. Повернуло к нам.

— Судно? — Андрей поспешно накинул на плечи кафтан. — Сколько мачт? Под чьим флагом? А впрочем — сам сейчас посмотрю.

Судя по тому, что знал о кораблях этого времени бывший заядлый судомоделист Громов, это был двухмачтовый шлюп, довольно быстроходный и маневренный, с парусным вооружением шхуны и примерно двумя десятками пушек, одна из которых как раз сейчас выстрелила, и упавшее в воду ядро взметнуло тучи брызг прямо перед носом «Эсмеральды».

— Приказывают лечь в дрейф, — оторвавшись от штурвала, флегматично заметил шкипер. — Идут без флага — пираты, ясно, как божий день.

— Та-ак… — задумчиво скривился лейтенант. — Альфонсо, мы сможем уйти?

Моряк пожал плечами:

— Вряд ли. И для нас и для них — боковой ветер. Но у них больше матросов — с парусами управятся куда быстрее нас.

— Но мы сможем совершить поворот? Как раз по ветру, прямо из дрейфа… как они просят.

— Сможем, но…

— Понимаю. Почти все наши люди должны быть на мачтах, у такелажа.

— Именно так, сеньор лейтенант.

Громов скривился:

— Значит, нужно избежать абордажа любой ценой. И напасть первыми!

— Напасть?! — хохотнул поднявшийся на корму боцман. — Клянусь всеми чертями, такой поворот дела мне нравится!

— Мне тоже, — Хименес кивнул и посмотрел в глаза Громову. — Командуйте… капитан!

Андрей уже не раздумывал — в его голове сложился четкий план, вполне авантюрный, но… при определенном везении — не столь уж и большом — все должно было сработать.

— Так! Слушать все сюда! Ты и ты — спустить паруса. Боцман — заряжайте мушкеты. А вы, парни, — пушки правого борта — к бою! Заряжать картечью, угол подъема стволов — наивысший.

— Мы не ослышались, сеньор капитан? — несмело обернулся один из матросов. — Правого борта, не левого?

— Именно правого!

— Но чужой корабль слева!

— Делать, как я сказал! — рявкнул сеньор лейтенант, с удовлетворением глядя, с какой поспешностью матросы кинулись исполнять приказание.

Как вместе со шкипером прикинул Громов, у них в распоряжении было еще минут двадцать, зарядить семь двенадцатифунтовок, каждая из которых весила всего тонну — не такое уж и сложное дело за это время.

Чужой корабль несся к «Святой Эсмеральде» на всех парусах, словно изголодавшийся волк, вдруг почуявший нешуточную добычу. Уже хорошо видны были столпившиеся на палубе вооруженные люди — сверкали на солнце палаши и абордажные сабли, вот кто-то пальнул из мушкета… вот снова рявкнула пушка.

— Их там около пяти дюжин, — отдав подзорную трубу боцману, Андрей покусал губы. — Тем лучше для нас!

— Лучше?!

— Они непременно создадут сутолоку, запутаются в снастях… Шкипер!

— Да, сеньор капитан? — немедленно откликнулся Хименес.

— Готовьте судно к развороту.

— Слушаюсь, сеньор! Боцман — внимание на вантах всем!

Шкипер отдавал команды быстро и четко, легшее было в дрейф судно качнулось, едва заметно дернулось, уловив ветер косыми парусами на бушприте.

— Ставить грот, живо!

Заглянув на артиллерийскую палубу, Громов уже не слышал команд. Увы, канониров имелось только лишь трое: двое мальчишек — Мартин и индеец Саланко, и одна девчонка — Аньеза. Справедливо рассудив, что в случае абордажа от них будет мало толку, новоизбранный капитан поставил молодежь к пушкам, и сейчас все трое стояли в полной готовности, с горящими фитилями в руках.

— Готовы? — на всякий случай как можно более сурово осведомился Громов.

— Всегда готовы, сеньор! — Мартин вытянулся, ответив по-пионерски бодро. — Ждем вашей команды.

— А команды не будет, — усмехнулся Андрей. — Стреляйте сразу же, как только перед вами покажутся чужие мачты и корпус, не ждите и мига! Понятно?

— Понятно, сеньор лейтенант!

— Ну действуйте.

Пожелав канонирам удачи, молодой человек бросился к кормовой кулеврине, заряженной еще загодя, как и все пушки правого борта — с левым просто не успели бы, кому-то ведь нужно управляться с парусами, обеспечив задуманный маневр. «Санта Эсмеральда» уже повернулась к шлюпу бушпритом, — и это был самый опасный момент: с такого малого расстояния — метров пятнадцать-двадцать — носовые орудия чужака вполне могли разнести бушприт в щепки, разорвав в клочья паруса и превратив бриг в неуправляемую баржу.

— Только б не выстрелили, — молился про себя Громов. — Только б не выстрелили, помоги Господь… и Святая Богородица Тихвинская.

Слава богу, и кормовой флаг, и вымпелы с мачт «Санта Эсмеральда» уже позорно спустила.

— Эй, что вы там возитесь, господа? — взобравшись на бушприт шлюпа, прокричал какой-то тип в распахнутом красном кафтане.

Левой рукой он держался за штаг, в правой же сжимал широкую абордажную саблю. Тот еще рубака…

— Мы сдаемся! — по-английски прокричал лейтенант и, оглянувшись на боцмана, приказал спустить с правого борта трап.

Именно так — с правого, судно уже успело развернуться, да еще таким образом, что преследователям ничего не оставалось делать, как только подойти справа. Что они и сделали, довольно ухмыляясь и потирая руки в предвкушении легкой добычи.

Уравнивая ход — теперь оба корабля стояли практически по ветру, — враги поспешно убирали паруса, те из них, что еще оставались поднятыми. Небрежно помахивая треуголкой — и в самом деле, жарко, — новоизбранный капитан «Эсмеральды» лучезарно улыбался, стоя на корме… совсем недалеко от заряженной кулеврины. Бушприт чужого судна уже сравнялся с кормой брига, вот уже и мачты оказались прямо напротив — шлюп шел на сближение…