Додж по имени Аризона - Андрей Уланов

Слышу — Кара в кузове чем-то загремела. Обернулся, гляжу, а она мечи в охапку взяла и из ножен вытряхнула. Зря это она, конечно, этими железяками ведь так оцарапаться можно — мало не покажется.

Опять же дырку в днище сделать можно, а оно нам надо?

Ладно. Я, чтобы от рыжей не отставать, брезент за край потянул. До конца не развернул, но кое-что на виду оказалось. Нога, например, чья-то. Еще верхняя половина эльфа этого крашеного, но он, к сожалению, спиной вверх был уложен, так что ожидаемого фурора не произвел.

Виртис голову набок наклонил — смешно, ну точь-в-точь птиц какой, — посмотрел на нашу груду трофеев, потом на Кару взгляд перевел, на «березин» и наконец на мне остановился.

— Поправьте меня, если я ошибусь, — говорит, — но не ты ли тот самый пришлый, кто сумел уничтожить Гор-Амрона? Сергей Малахов, так ты именуешь себя?

— Добавьте еще «старший сержант», — отвечаю ему. — И будет самое то.

Их сиятельство на меня оценивающе так посмотрел и вдруг — р-раз — взял да и махнул к нам в кузов прямо из седла. Ловко, я даже моргнуть не успел. Поднял брезент, останки носком сапога поковырял.

— Где их оружие? — отрывисто так спрашивает.

— Холодное, — говорю, — у вас под ногами. А огнестрел, уж не обессудьте, мы на месте оприходовали. Одна штука автомат, — по «ППШ» хлопаю, — и пистолет.

— Еще у них был пулемет, — встревает рыжая.

— Был, — подтверждаю. — Но скрылся с места боестолкновения.

— Сколько их было?

— Всего десять. Из них четверо в кузове, — это я на тот случай, если он по фрагментам, то есть по головам, не посчитал, — а еще один тоже вот-вот обязан покойником заделаться. По причине дыры малосовместимого с жизнью размера, — и на крупнокалиберный киваю.

— Так, значит, — задумчиво говорит Виртис, а потом р-раз — и, как давеча в кузов, ко мне на соседнее сиденье. Уселся спокойно так, непринужденно, словно всю предыдущую жизнь исключительно в «Опель-Адмирале» перемещался.

— Отвези меня на это место.

Вообще-то, думаю, он мне такой же командир… ну ладно, для дела стерпим.

— Нет проблем, — говорю. — Доставим с ветерком.

Выжал сцепление, пробуксовал — и «Аризона» так с места рванул, что сэр Холера и парочка, что с Виртисом подскакала — адъютанты или оруженосцы, леший их разберет без знаков различия, — еле-еле успели с дороги убраться.

Я немного за ту колонну беспокоился, что вперед проскакала. На предмет затора. Но дисциплина у ребят на должном уровне оказалась — даже на сигнал жать не пришлось. Как концевой увидел, что у нас на переднем сиденье их собственное непосредственное командование восседает, поднялся в седле, прокричал что-то — и весь отряд сразу шасть с дороги. Что зеленые парни, что консервированные товарищи. Я только скорость прибавить успел.

Виртис все это время сидел, будто штык проглотил — спина прямая, взгляд вперед устремлен, ни за что не держится, даром что трясет «Додж» на этом проселке так, что я на паре ухабов за руль заопасался — еще, думаю, пара таких прыжков, и приземлюсь я, сжимая баранку, аккурат в кузове, на пятую точку. А как колонну проехали — откинулся на спинку, руки в перчатках на пузе сложил, в общем, расположился, точно в фамильном замке перед камином, только ногу на ногу не закинул.

— Далеко ехать?

— Минут пять, — отвечаю. — Это если по времени. А в ваших лигах…

— Пол-лиги, — это рыжая из-за пулемета.

Их сиятельство беретом качнул и задумался о чем-то своем, герцогском. Глубоко задумался, крепко, минуты на две.

— Мне, — изрекает наконец, — довелось уже слышать о тебе, Малахов. Всякое.

— Да ну, — удивляюсь. — Неужели? А вот мне о вас, представьте, нет. Абсолютно ничегошеньки. Странно, правда?

— Я знаю, что ты добровольно вызвался в поход во Тьму. И вернулся не с пустыми руками.

— Ага, — оборачиваюсь на рыжую. — Вот ее на руках приволок. Тяжелая, доложу я вам, ваше сиятельство, работа при глубине снежного покрова в полтора метра.

— Победил дракона.

— Опять-таки совместными усилиями. А что, — интересуюсь, — у вас за сбитый самолет тоже медаль полагается?

Мне-то, в общем, своих хватает, а вот рыжей какую медальку было бы очень даже неплохо. Хотя… как бы у девки голова кругом не пошла, тогда с ней и вовсе никакого сладу не будет.

Тут мы из-под солнца выехали, в смысле, опять под тучу, хмарь эту серую. Я назад оглянулся — там все по-прежнему сияет и искрится, жизни радуется, а вокруг нас уже сумрак гадостный. Обидно. Даже на душе мерзко стало.

— Гор-Амрона же, — медленно так произносит герцог, — ты поверг в одиночку. В этом тебе никто не помогал, не так ли?

— Ну… да.

Если, думаю, я ему сейчас начну про эсэсовцев вкручивать — неизвестно, кто из нас первый рехнется — он, я или рыжая, которую я тоже в эти подробности не посвящал. Хотя просила. Да и какое ему, в общем, дело? Три эсэсовца — это ж такая мелочь, плюнуть и растереть. Подумаешь…

— А еще, — все тем же тоном продолжает Виртис, — я знаю, что именно Гор-Амрон вызвал тебя в наш мир. И знаю, зачем он это сделал.

Серьезный мужик этот герцог, как я погляжу. Вся моя ирония ему — как «тигру» «ПТР», отскакивает со свистом.

— Так ведь, — отвечаю ему, — я тоже знаю. Очень он хотел, чтобы я для него одного человека убил. Трясся прямо.

— Может, — ласково так их светлость спрашивает, — ты знаешь, кого именно хотел уничтожить Гор-Амрон?

— Знаю, — говорю. — Принцессу вашу, Дарсолану.

И тут у Виртиса глаза точь-в-точь как у давешнего эльфа — зырк.