Додж по имени Аризона - Андрей Уланов

— Прошу, — говорю, — вашу светлость следовать за мной.

Не, нормальный все-таки мужик этот герцог. Другой бы аристократ, тем более лицо, так сказать, приближенное, предложи я ему версту ножками помесить, когда под боком транспортное средство имеется — такой бы хай поднял. Шуму и вони до небес. А Виртис сначала из машины выпрыгнул и потом только спокойно так осведомился:

— А почему вы не захотели довезти нас до места?

— Потому, — говорю, — что, если какой-нибудь особо прыткий товарищ решил на прежнее место вернуться, да еще и не один… залп с кинжальной дистанции, и все. Было наше, стало ихнее. Машина, пулемет… многовато для подарка, ваша светлость, вам не кажется?

— Ты думаешь, это возможно?

— Честно, ваша светлость, — нет. Не знаю, — говорю, — как у вас, а у нас два раза на одном и том же месте никогда засаду не ставят. Но… есть у нас, ваша светлость, такая народная мудрость — береженого бог бережет. В смысле…

— Понял, — нетерпеливо так Виртис отзывается. — У нас тоже есть подобная… изречение.

— Ну вот, — говорю. — А так, имея за спиной госпожу Лико и, — на пулемет киваю, — калибр, можно и рискнуть.

— Малахов, я…

Я резко так к рыжей повернулся.

— Ты, — шиплю, — будешь выполнять мой приказ. Ферштейн?

— Я… да.

— То-то же.

Посмотрел я на нее. Вздохнул, достал из машины оба автомата, «ППШ» себе на плечо повесил, а «шмайссер» герцогу протянул.

— Вам, ваша светлость, — спрашиваю, — такая штука, часом, не знакома?

Виртис усмехнулся слегка, забрал у меня автомат, затвор проверил.

— Разберусь, — и, как я, на плечо повесил.

— Ну, раз так, — говорю. — Пойдемте.

И пошли. Идем спокойно так, неторопливо. Хотя по спине мураши нет-нет, да бегают. Если там и впрямь кто вернулся — мы для него легкая мишень. Вся надежда на логику, да, как говорил рядовой Петренко, родимую задницу. На интуицию, в смысле. На войне таким вещам быстро обучаешься… если живым из первого боя выйдешь.

У меня такое пару раз было, но нечетко. Зато видел. Коля Аваров, горный наш человек, однажды посреди тропы встал — и ни шагу вперед. Не пойду дальше, говорит, и все. Бей меня, командир, режь, не знаю, откуда знаю, но там, впереди, — засада, мамой клянусь. И верно — была там засада. Хорошая такая, пулеметов целых две штуки.

Так вот. Этот случай мне больше всего запомнился. Бывало еще по мелочи. Ну, пару раз пригнуться захотелось — резко так, ни с того ни с сего, будто за пояс кто-то вниз, в окоп, сдернул — и, цвик, пуля точь-в-точь туда, где только что голова маячила. А один раз иду по траншее — трое из соседнего взвода арбуз делят, ну и мне — давай, мол, налетай. Я было потянулся, и опять словно под локоть кто толкнул. Не, говорю, в другой раз, и пошел дальше. А через пять минут огневой налет, и второй же снаряд — аккурат в это место. Потом смотрел — от арбуза даже косточек не осталось. Бывает.

Я, по мере возможности, расслабился, прислушался, чего у меня пониже спины затевается. Не, не сверебит, значит, и впрямь нет там никого.

И Виртис, похоже, того же мнения придерживается. Походочка у него… не раздолбайская, конечно, а такая… расслабленно-вальяжная, вот. По-настоящему делу он иначе ходит, на что угодно спорю.

И только я о герцоге этом подумал, как он ко мне поворачивается и говорит:

— Мне хотелось бы услышать твое мнение, Малахов. Как опытного воина вашего мира. Эта засада… насколько могла быть успешной?

— Хороший вопрос, — говорю, точь-в-точь как давеча сам герцог. — Чтобы на него отвечать, мне бы стоило на вашу стражу в деле посмотреть. С виду-то они ребята хваткие, особенно те, что в зеленом и с «маузерами».

— Королевские егеря, — небрежно так Виртис роняет, со значением. Мол, то, что они самые-самые, лично подбирал и так далее, — это все и так ясно.

Ну-ну, думаю, егеря, это, конечно, звучит. У немцев-то они были ребята серьезные… доводилось пару раз схлестнуться. Волки еще те.

— Шансы, — говорю, — у них были. А вот какие…

Тут уж, как говорил наш капитан, приходится экстраполировать. Если бы, да кабы.

— Как я уже вам, ваша светлость, говорил, у них расчет на панику был. Та группа, что в лесу, — киваю, — отвлекающая, шум поднять, глаза отвести. А основная — те, что на дороге были. Удалось бы им на гранатный бросок дойти — тут уж, ваша светлость, звиняйте, расклад не в вашу пользу.

Виртис нахмурился.

— На сколько, — спрашивает, — ты можешь кинуть эту… гранату?

— Ну, — говорю, — на пятьдесят метров, то есть, — поправляюсь, — на сто шагов достану уверенно.

Герцог еще больше брови сдвинул.

— Есть еще ближний круг, — говорит. — Ты скоро увидишь. Личные стражи Ее Высочества.

— Это в смысле телами закрыть? — интересуюсь. — Оно, конечно, неплохо, да вот только «лимонка» на три метра, то есть, — снова поправляюсь, — на шесть шагов вокруг траву выкашивает. Считайте сами, ваша светлость.

Виртис на меня покосился в очередной раз. Нет, думаю, не умею я с герцогами общаться. С баронами получалось, ну да Аулей барон еще тот… свойский, а про Кару я и не говорю. А вообще-то… кому из нас больше надо, мне или ему, Виртису то есть? Я, между прочим, учился с немецкими танками общаться на дистанции кинжального огня. А тут герцог. Подумаешь.

— Вот, — говорю, — здесь они и были, ваша светлость. За этой самой корягой.

Хорошо ее крупнокалиберным разлохматило. А ведь деревяшка была еще та, прежде чем упасть, небось лет сто проторчала. Неудивительно, что эти ребята так быстро ноги сделали — укрытий посолиднее в окрестности не наблюдается.

Их светлость на цыпочках приподнялся, за корягу заглянул, а потом вдруг р-раз — рукой резко так махнул, и в стволе напротив, как раз в центре той самой кляксы, кровавой кинжал торчит.

Ловко. Интересно, думаю, один такой кинжальчик у него в рукаве или больше? И еще — с автоматом он так же умело орудует?

Виртис тем временем корягу обошел, кинжал из дерева выдернул, кончик лезвия внимательно так изучил, понюхал даже, потом еще кору на пятне колупнул. И все это с задумчивым таким, серьезным видом. Я на него гляжу, как папуас на шамана, — вдруг, думаю, и в самом деле скажет чего из ряда вон?

Ничего он не сказал. Присел на корточки и начал пятерней растопыренной над землей водить. Глаза при этом у него, что характерно, зажмурены были.

Ну-ну, думаю, он бы еще эту… лозу себе сорвал, глядишь и нашел бы тогда… родник какой.

— Было их здесь шестеро, — говорю. — Причем трое из их, очень даже возможно, из одного со мной мира.

— Еще с ними был предавшийся, — не открывая глаз, бормочет Виртис. — Слуга Тьмы из числа посвященных низкого ранга. И двое… орков… нет, не простых орков… полукровок… возможно даже ур… — Тут он резко так фразу оборвал, выпрямился и как ни в чем не бывало начал камзол отряхивать.