Свадьба отменяется. Книга вторая. Осада - Вера Чиркова

– Я ему сейчас выберу, – вскипев, угрожающе прошипел Дорд и резко поднялся с подушек.

Но, не успев сделать и пары шагов, застыл, рассмотрев входящего в шатёр кузена.

Камзол, ловко облегавший его стройную фигуру, был сшит по последней моде и украшен изящной вышивкой, но всё это герцог рассмотрел мельком. Сначала его потрясло совер-шенно другое: одежда была солнечно-жёлтого цвета.

– Остальные ещё ярче, – поднимая перед собой руки, затараторил правильно понявший хищно раздувшиеся ноздри брата Райт. – Хочешь, сходи посмотри сам.

– А… ничего потемнее не было?

– Небесно-голубой, салатный, малиновый, бледно-лиловый… про белый я и не говорю.

– Они остановили идущий из Имганта в Харилию обоз и скупили у торговца самые лучшие и модные вещи, – отстранённо сообщил Брант, категорически отказавшийся расставаться с камзолом, выданным ему Дордом. Объяснив это своей должностью.

– Так, может, лучше лиловый?

– Я могу принести, но объясняю заранее, он весь расшит белыми, золотыми и фиолетовыми ирисами.

Каждый дворянин в королевстве знал, что ирисы – фамильный цветок Имгантских королей, и вопрос о лиловом камзоле отпал сам собой.

– Снимай, – возмущённо попыхтев, рыкнул герцог и начал расстёгивать пуговицы порядком замурзанного одеяния.

Чего не сделаешь ради спасения собственного имени.

– Но мне в таком неприлично будет… – расстроенно протянул Райт, получив многострадальный камзол, – а шаман ещё не может колдовать. Говорит, нужно три дня… чтобы лазурное серебро вышло из организма и не перекрывало потоки.

– Но ты же не ел серебро? Вот и вспомни, чему тебя учил метр. Даже я помню ваши разговоры на этот счёт, – рыкнул герцог, злобно одёргивая на себе солнечный камзол.

– Попробую…

Райт отлично знал, в такие моменты с братом лучше не спорить, и постарался как можно точнее вспомнить уроки метра. К его собственному изумлению, заклинания чистоты всплыли в памяти без дополнительных усилий, и, слегка опешивший от этой лёгкости, Райт неуверенно пробормотал кодовые слова, направляя на потёртый камзол струю силы.

Как-то странно защекотало спину и под мышками, заставив припомнить, что метр всегда перед чисткой вешал камзол на вешалку. Жаль только, это воспоминание слегка запоздало.

– П‑по м‑моему, ничего… – неуверенно сообщил странно заикающимся голосом Брант и вдруг безудержно расхохотался, рухнув на кучу подушек.

– А‑аа… – с глубокомысленным видом произнёс озадаченный герцог, обошёл вокруг кузена, опечаленно поджимая губы и… не выдержал.

Согнулся в поясе и захохотал ещё заливистее, чем капитан.

– Чего это вы… как… ненормальные. – Райт привычно обернулся в поисках зеркала и ругнулся про себя.

В шатрах степняков зеркала почему-то оказались самой непопулярной из так привычных ему вещей. И если присутствовали, то очень маленькие и только в сундучках знатных женщин, путешествующих в ханском обозе.

Однако до Эртрайта и без зеркала уже начало доходить, что сотворил он вовсе не то, к чему стремился. Да и лёгкий сквознячок из распахнутых полотен входа слишком уж ощутимо овевал спину.

Боясь поверить мелькнувшей страшной догадке, кузен осторожно скосил взгляд на свое плечо и горестно закусил губу, не обнаружив ничего, кроме своей бледной кожи. Паникуя, перевёл взгляд ниже и выдохнул с облегчением; с таким трудом подобранные к камзолу светло-коричневые бриджи остались в неприкосновенности. Как и новые сапожки.

Только теперь юный маг сообразил, что не зря Гиз пользовался вешалкой. Наверное, было в заклинании какое-то условие, мешавшее магии отличить человеческое тело от одежды. А может, и ещё какая-то тонкость… вот только времени подумать об этом у лжегерцога не было.

– Хватит уже ржать! – обиженно заявил Райт, глядя на валяющихся рядом друзей, и они захохотали ещё громче. – Вот жеребцы! Там нас ждут, а вы!

– Это я от радости, – с трудом переведя дух, пробормотал капитан, – что первый опыт использования силы был у тебя намного более удачным. Всё же я – не камзол…

– А я от счастья… – еле выговорил Дорд, – что тебе не пришло в голову почистить его на мне… штаны у меня тоже не очень…

И снова захохотал.

Райт неуверенно хихикнул, попытавшись представить, как бы это выглядело, и тут в шатёр заглянул грустный шаман.

– Просили передать, вас ждут… а почему вы не одеты? Ведь хан приказал принести самые лучшие одежды…

– Видите ли, почтенный, – скорчил скорбную рожицу Эртрайт, – я ношу камзолы и штаны только чёрного цвета… такой у меня обет. А там всё цветное. Вот секретарь и отдал мне свой камзол, я попытался его почистить… но он исчез.

– Так это же просто. – Слова ещё стыли в воздухе, а шаман уже умчался в соседний шатёр.

Вернулся он через минуту, держа в руках ворох разноцветных вещей. Повесил первый попавшийся, салатный, камзол на крюк для светильника и приказал лжегерцогу:

– Я буду говорить заклинание, а ты пускай через меня на одежду силу, как воду льют из кувшина, понемногу.

Райт собрался, настороженно поглядел на притихших друзей и неуверенно кивнул; делать такие вещи ему раньше никогда не приходилось.

Но деваться было некуда, шаман уже нараспев забормотал нечто непонятное, и Райт, торопливо собрав свою силу в пучок, направил её на шамана. Тот, красноречиво выпучив узкие глаза, покосился на ученика, и юный маг, сообразив, что перестарался, немедленно попытался придержать поток. Но то ли он сделал это неправильно, то ли шаман на такое не рассчитывал – сила продолжала хлестать в степняка с тем же напором. Шаман бормотал всё быстрее, торопясь закончить заклинание, и всё стремительнее указывал старческим пальцем на попадавшиеся ему на глаза предметы.

Последние слова он выкрикнул почти отчаянно, и в тот же миг Райт почувствовал, что сила больше никуда не идёт, а сам он очень устал.

Утомлённо опустил руки и перевёл взгляд со степняка на друзей. Они больше не смеялись, но и радоваться этому юный маг пока не спешил. Уж слишком ошеломлёнными стали лица Дорда и капитана.

Лжегерцог недоуменно огляделся, отстранённо отмечая про себя, что в шатре как-то потемнело, и замер, начиная постигать суть произошедшего.

Всё вокруг них, включая ковры, подушки и даже сам шатёр, было жгуче-чёрного цвета.

И одежда на всех тоже была чёрная. Даже полосатый халат степняка и мех седой степной лисы на его шапке стали чёрными.

– Что-то мне не хочется выходить на улицу, – озадаченно сообщил капитан, – боюсь даже предположить, что мы там увидим.

– А идти нужно, – вбитые с детства обязательность и рассудительность в таких случаях всегда преобладали в молодом герцоге, – зато недостатка в одежде у нас теперь нет.