Долг крови - Таня Хафф

Салливан кивнул.

– Зачем, спрашивается? – Майк попытался выплюнуть остатки мыла. – Чтобы облегчать несчастным страдания и заботиться о них?

Улыбка его палача стала шире.

– Мне нравится причинять боль. Я сильный, а больные и слабые не могут оказать сопротивление.

Что тут возразишь, признал Селуччи, зашипев от боли, когда санитар поднялся, опершись костяшками пальцев о его бедро.

Большую часть утра детектив проспал. Один раз он проснулся от того, что Салливану приспичило его напоить. Санитар влил ему в глотку целую бутылку воды, и Майк едва не захлебнулся.

– Жидкость в организме надо восполнять, – наставительно пояснил мучитель.

Обед мало чем отличался от завтрака, только на сей раз шутки Салливана касались супа да похода в туалет. Майк ясно сознавал, что бежать отсюда он не сможет. Но все равно следовало попытаться.

– Только попробуй еще раз рыпнуться – живо ноги переломаю, – прорычал Салливан, впечатывая Селуччи затылком в стену.

Пока детектив подыскивал достойный ответ, санитар успел приложить его о стену еще раз.

* * *

– Каждый четверг днем Рональд Суонсон совершает визит в клинику, которую он основал как дань памяти покойной жене. – Сопровождаемая кинооператором, Патриция Чейни подскочила к только что подъехавшему автомобилю и сунула микрофон в лицо выбиравшемуся из последней модели "шевроле" бизнесмену. – Мистер Суонсон, несколько слов, пожалуйста.

Тот глянул на микрофон, в телекамеру, затем на журналистку.

– Несколько слов о чем? – осведомился он.

– Расскажите нашим зрителям о работе клиники. О том, почему ваша организация пропагандирует подписание договоров о согласии на донорство в случае смерти. – Мисс Чейни улыбнулась, в ее глазах появился охотничий блеск. – Или, может, вы согласитесь объяснить нашей аудитории, откуда у вас на самом деле берутся доноры? И действительно ли ваши пациенты получают трансплантаты в порядке живой очереди, или же здесь действует принцип "чья взятка выше"? Просветите нас, сколько может стоить один орган на черном рынке... Нам будет очень интересно вас послушать!

– Мне нечего вам сказать.

– Ну что вы, мистер Суонсон! Любому человеку всегда найдется что сказать.

Его растерянность начала сменяться раздражением.

– Если желаете взять у меня интервью, запишитесь у секретаря, ясно?

Слегка ссутулив плечи, он стремительно прошел в клинику.

– Пойдем за ним? – Оператор вопросительно посмотрел на журналистку.

– Нет. – Патриция Чейни выключила свой микрофон и дала знак оператору, чтобы тот выключил камеру. – Я добилась, чего хотела.

– А чего ты хотела?

– Потрепать мистеру Суонсону нервы. Подпортить ему настроение. Выведенные из себя люди чаще ошибаются.

– Ох, и любишь же ты его!

– Дело не в том, как; я к нему отношусь. Просто мы можем раскопать здесь кое-что о-о-очень занимательное. Уж поверь мне, у этого богача-филантропа найдется что раскапывать.

– А может, он Бэтмен?

– Садись в машину, Крэйг. Мы рискуем пропустить слушание о бюджетах библиотек. Библиотечные бюджеты – крайне важная проблема, – заявила она, на изрядной скорости выезжая с парковочной площадки. – У-ух, эти журналисты! Никакого спасу от них нет.

Ей так хотелось раскопать всю правду про Суонсона, что даже во рту пересохло. Интересно, почему до сих пор не объявляется тот полицейский?

* * *

– Сейчас столкнулся с этой журналисткой, Чейни. Поджидала меня на парковке. – По тону Суонсона, прикрывшего за собой дверь кабинета доктора Муи, было понятно, что столкнуться с ней он предпочел бы на шоссе, причем находясь за рулем большегрузного автомобиля. – С этой юной особой придется что-то делать.

– Не обращайте на нее внимания. – Дженнифер Муи, поднявшись из-за стола, расправила складки на своем безукоризненно отглаженном белом халате. – Она просто пытается сделать карьеру, раздуть скандал, вот и все.

– Но почему вокруг меня? Это же многомиллионный город, в конце концов. Прицепилась бы к какой-нибудь поп-звезде, что ли. – Суонсон вытер выступивший на лбу пот. – А вдруг эта девица что-то пронюхала?

Встреча с журналисткой явно выбила его из колеи. Доктор неодобрительно посмотрела на шефа. Стоит ли так паниковать на пустом месте?

– О чем пронюхала? – спросила она так, словно пребывала в уверенности, что пронюхать было совершенно не о чем.

– А вдруг она следит за моим домом? Увидела, как вы от меня выходите, и...

– И что? Как всякий нормальный человек, она подумает, что мы обсуждали с вами дела клиники.

– Но...

– Просто ей легко удается выводить вас из душевного равновесия, вот вам и мерещатся всякие ужасы.

Суонсон с трудом взял себя в руки.

– Вы уж простите мне эту истерику, доктор Муи. Эта особа умеет распознавать больные места.

– Уверена, что не только ваши. Что насчет нашего покупателя?

– Он приедет сюда завтра после полудня.

– Отлично. Я заготовлю кровь для переливания. Если все пройдет удачно, прооперируем его через день. – Она прошла мимо него и открыла дверь. – Вы не возражаете?

– До того, как мы начнем обход, расскажите мне, что нового произошло за прошедшую неделю? – спросил Рональд Суонсон, следуя за ней в приемную.

– Сегодня утром скончался Мэттью Стайн.

– Мэттью Стайн, – повторил тот. Смесь гнева и сострадания в голосе резко контрастировала с деловым тоном доктора Муи. – Ему было всего тридцать семь!

– Он уже довольно долго находился на диализе. Несколько дней назад он впал в кому и в сознание больше не приходил.

– Это преступление! Настоящее преступление. – Как часто бывает, гнев подавил сострадание. – Ведь речь идет о простейшей операции. Да и доноров вокруг полным-полно, просто никто не хочет помогать умирающим. И больные погибают один за другим. Куда, черт побери, смотрит правительство? Ничего бы страшного не произошло, если бы органы людей, умерших от травм головного мозга, в принудительном порядке использовались для трансплантации. Возьмем Францию – они практикуют это с семьдесят шестого года, и мир с головы на ноги не перевернулся.

Бизнесмен оседлал любимого конька. Сколько раз уже приходилось ей выслушивать подобные сетования! Дженнифер Муи не стала терять время даром и принялась мысленно составлять расписание процедур на ближайшие два дня. Да, горячая их ждет пора! Внимание к мелочам – вот истинный залог успеха. Нужно продумать все. Малейшая оплошность – и твой пациент умрет. На момент пересадки органов вероятность благополучного исхода составляет девяносто семь процентов. Она несколько снижается, если органы изымаются у погибших, в этом случае вероятность уменьшается до девяносто двух процентов. Слава богу, богатые клиенты могут позволить себе не только самый лучший наркоз, но также прекрасный уход после операции: все они безумно боятся инфекций и щедро платят, чтобы предотвратить малейшие осложнения. Хорошо, что на этот раз ей не придется думать о разнице в пять процентов.