Око Марены - Валерий Елманов

– Он у меня по всем, – улыбнулся Минька. – Говорю ж тебе, что я без него и половины бы не сделал. Сам же знаешь – за всем глаз да глаз нужен, особенно если что-то запущено, а до ума не доведено, а у него нюх, в смысле чутье на новую технику.

– Так уж и чутье, – засомневался Константин.

– Точно я тебе говорю, – клятвенно заверил Минька. – Иной раз я еще и до конца разъяснить не успеваю, как, например, тот же станок устроен в монетном дворе. И ведь только-только его установили, сам он никак знать не мог, лишь с моих слов, а он уже говорит, что ему все ясно. Начинаешь проверять – точно, не врет. Он уже даже два усовершенствования к этим станкам придумал и одно к арбалету.

– Защелку небось какую-нибудь укоротил на пару сантиметров, – иронично хмыкнул князь.

– Сам ты… Он обойму придумал с пружинами, чтоб снизу из короба сами стрелы прямо в ствол ложились одна за другой. А на пружины еще и фиксатор регулирующий поставил.

– И все сам? – подивился Константин.

– Говорю же, – уже начал злиться от такого недоверия Минька.

– Арбалет хоть теперь починить можно?

– Балда ты, хоть и князь. Если хочешь знать, теперь из этого арбалета в течение какой-то минуты можно десять выстрелов сделать. Он, конечно, тяжелее от этого стал, но зато представь – ни тебе колчанов, ни прочего.

– Хорошие стрелки из лука намного больше выпустят за это время, – возразил князь.

– Отличные стрелки, – поправил Минька. – Но даже они с такой точностью, как из арбалета, вести стрельбу не смогут. А учиться сколько надо, чтобы этого достичь? А тут сразу. Плюс убойная сила не в пример. Словом, преимуществ масса, – и тут же, без перехода, снова затянул: – Княже, возьми на войну.

Константин еще раз все прикинул. Войнушка предвещала быть легкой прогулкой, зато на следующую его можно было уже не брать: «Я тебя уже брал – сколько можно». К тому же его знания и впрямь могли пригодиться, да и одно из самых главных обстоятельств в памяти вовремя всплыло.

Дело в том, что именно возле Ряжска, у села Петрово, только намного позже, лет эдак на полтысячи, некий крестьянин нашел каменный уголь. Тогда-то и началось освоение этого бассейна, где залежи располагались весьма широким фронтом, на территориях сразу нескольких областей. Ждать пятьсот лет Константин не собирался, а леса, точнее, дров, необходимых везде – и в стеклодувном производстве, и в изготовлении пороха, не говоря уж про кузнечное и особенно литейное дело, – требовалась уйма. С этим условием он и взял с собой Миньку.

И в июле месяце трехтысячная пешая рать с полутысячей дружинников и спецназом Вячеслава направилась на юг. Шли неспешно, чтоб в пути не притомиться. К тому же была надежда на то, что время, которое до жатвы осталось, быстро пробежит, а когда колос на полях осыпаться станет, тут уж не до войн. Об ином все заботы и помыслы.

И расчет оказался верным. Всего один день горожане со стен высоких на врагов своих плевались, а самые бойкие доходили до того, что и вовсе места срамные оголяли и княжескому войску напоказ выставляли. А чего не посмеяться. Воды, правда, в городе своей не водилось, но припасли ее изрядно, надолго хватит. Да и всего прочего тоже с избытком. Опять-таки скоро и Гремислав весть подаст. Небось, когда Ярослав полки с севера приведет, по-иному рязанский князь запоет. А до этого поди-ка возьми град на копне[162]. Об него даже Всеволод Большое Гнездо зубы свои вострые поломал. И стены пятисаженные, и град сам на крутом холме расположен, да еще вежами своими о плиту гранитную облокотился – попробуй сковырни.

Но Константин даже не пытался пробовать. Штурмовать стены – двойная невыгода. Первое – своих людей положить, а второе – тоже потенциально своих, которые пока этого не знают, в городе сидючи. Опять же первый штурм, скорее всего, неудачным окажется. Значит, у горожан дух боевой повысится. Кому это надо? Да и со спецназовцами тоже спешить незачем. Первые несколько дней часовые по ночам бдительно службу несут – ждут нападения. Раньше чем через неделю на своих постах они спать не будут.

И наконец, самое важное, из области психологии. Пока кровь с обеих сторон не пролилась – все еще можно поправить, обо всем договориться. К тому же Константин, будучи в абсолютной уверенности, что город будет его, изначально запланировал свой вояж еще дальше на юг. Надумал он сходить на те места, где некогда родился и вырос, где прожил лучших семнадцать лет своей жизни. И не просто рекой Хуптой полюбоваться да холмом крутым, на котором его Ряжск в двадцатом веке высился. Отнюдь. Цель у него самая что ни на есть практическая была – привести туда людишек мастеровых и град там заложить. До зимы они запросто управятся, особенно если пешие ратники все черные земляные работы на себя возьмут.

И опять-таки не для того, чтобы можно было в кои веки сюда приехать и ностальгию потешить. Не без того, чего уж греха таить, но главное – не в этом. Город этот по задумке князевой предполагалось поставить в первую очередь как мощный противовес Пронску. Тогда Рязань с севера, а Ряжск с юга наглухо закрывали бы его. И любовь его жителей к воле никогда бы не перешла в сепаратизм.

А когда Ряжск встанет во всю свою мощь, да еще камнем обложенный, тут-то и будут для Пронска – если что, – клещи страшные. Впрочем, зная о них, он и сам никогда чудить не станет.

Да и о каком штурме может идти речь, когда буквально за неделю до отъезда вернулся из Киева отец Николай. И в том письме, что он от митрополита привез, помимо гневной отповеди относительно нового епископа – негоже о преемнике речь поднимать, когда предшественник покамест жив, – была еще пара фраз, которые позволяли надеяться, что в случае смерти Арсения Матфей благосклонно отнесется к постановке княжеской креатуры на освободившееся место.

Одно жаль – расставаться надолго придется, ведь тогда отцу Николаю аж в Никею[163]отплывать, а это путь неблизкий. Ну да ладно, об этом потом. Оно далеко еще. Ныне иное важно – город без крови взять.

Первых парламентеров Константин направил в Пронск на четвертый день осады. Условия выставил щадящие. Если горожане открывают ворота, то никаких репрессий Константин учинять не собирается, тем более что главный бунтовщик к тому времени уже был ему известен и в городе его не было. Единственное, на чем настаивал, – принятие всем городом безусловной присяги на верность ему, Константину. На будущее бунта никогда не поднимать, а по всем спорным вопросам вначале присылать к князю в Рязань делегацию из числа самых уважаемых и почтённых людей города. А вот уж если они общего взаимовыгодного решения не сыщут, то тогда… будут думать дальше.