Механика вечности - Евгений Прошкин

– Шанс? – Спросил Колян, подумав о том же.

– Может быть.

– Не переживай, еще встретитесь, – заверил его Тихон.

– Где?

– Как все нормальные люди – на том свете.

– Хватит, слушать тошно! – Неожиданно заявил Главный. – Как будто в палату у Сербского попал. Никого больше не ждем?

Эта фраза меня насторожила. Одновременно я заметил неуловимые движения его подчиненных – они все еще находились в чрезвычайно удобных позициях как для обороны, так и для атаки. Профессионалы. На людей Иван Иванович не поскупился.

– А теперь оба легли туда же, рядом с этим придурком. Живее!

На нас нацелились три пистолета. Спецы стояли у вершин правильного треугольника и в любой момент могли открыть огонь без риска ранить друг друга.

– Ты кого притащил?! – Куцапов, мгновенно протрезвев, кинулся к столику.

Он распахнул пиджак и даже успел взяться за удобную рукоятку, однако на этом его сопротивление закончилось. Одна-единственная пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, перебила ему позвоночник, и Колян тихо осел, роняя на себя ворох журналов.

Отсутствие Куцапова на кровати объяснялось простой и страшной причиной: человек не умирает дважды. Лишь сейчас я понял по-настоящему, что значит прервать жизнь. Куцапов-старший, а с ним и целый мир, превратились в фантом. Никакой торговли тушенкой, никаких засад на иракских офицеров, никаких двадцати пяти лет. Все, что он сделал за вторую половину жизни, стало лишь вероятностью. К реальности это уже не имело ни малейшего отношения.

Я улегся возле Тихона, и он снисходительно фыркнул.

Открылась и закрылась дверь – в комнате появился кто-то еще.

– Грязно, – неодобрительно сказал Фирсов. – Пять минут, и уже покойник. Радист, опять ты отличился? Ведь покараю!

– Вооружен, – коротко ответил невидимый с пола Радист.

– Кто он?

– Некто Куцапов, – подсказал новый голос. – Список «три», подробности уточняем.

– Связи, связи! – Нетерпеливо произнес Иван Иванович. – Снимите с рыжего намордник. Личность установили?

– Нет информации.

– Уволю!

– Работаем, – смиренно отозвался голос.

– Этот хитрожопый пусть повернется.

Мне врезали по почкам, и я автоматически перекатился на спину – повторения не хотелось.

– Для начала объясни, откуда ты взялся. Двойник твой – человек, как человек, никуда не лезет. А ты что за птица?

– Иван Иванович, вы все не так поняли!

Тихон улыбнулся, и из его разбитой губы снова потекла кровь.

– Кто написал письмо?

– Вы. Проверьте почерк!

Это был мой первый и, к сожалению, последний аргумент.

– Откуда сведения? – Настаивал Фирсов. – Это что, провокация?

– От вас.

– Врешь! Я не мог этого знать.

Как не мог? Разве там не про него? Что в письме?!

– Я думал, ты сволочь, – сказал Тихон. – А ты дурак.

Иван Иванович нахмурился и повернулся к рыжему.

– Почему он за тобой охотится?

– По твоему приказу.

– Вы, друзья мои, чего-то не уяснили, – скорбно проговорил полковник. – В спецкамере вы расколетесь на счет «раз», просто я даю вам возможность разойтись по-хорошему.

– Иван Иванович, – спокойно сказал Тихон. – У тебя сейчас одна печаль: как бы самому туда не попасть. Войска в городе видел? Письмецо-то опоздало! Теперь тебя никакая синяя папочка не спасет.

Фирсов задохнулся и несколько секунд впустую раскрывал рот. У него в кармане тренькнул мобильный телефон, но он раздосадованно треснул трубкой о стену. Главный угадал приказ начальника с полувзгляда и звонко щелкнул предохранителем. Я судорожно сжал в ладонях оба дырокола. Аппараты, способные опрокинуть мир, были бессильны против одной острой капли металла.

То, от чего я ушел в четверг, случится в понедельник. Сегодня. У Главного нет чемоданчика, но он обойдется и пистолетом. Как странно, я сам лишил себя трех дней жизни.

– Недоумок поганый, – шепнул мне Тихон.

По белоснежной поверхности потолка разбежались, быстро затухая, ровные круги, и из центра этого волнения выпало что-то темное. Оно глухо стукнуло по ковровому покрытию и, подкатившись к Фирсову, замерло. Иван Иванович машинально поднял с пола предмет и, взвесив его в руке, зачарованно произнес:

– Без чеки…

В гробовой тишине стало слышно, о чем бурчит телевизор.

– Мы прервали нашу программу, чтобы передать экстренное обращение Президента Российской Федерации, – сказали там.

Потом был взрыв.