Слой - Евгений Прошкин

– Учитель? – Спросила Людмила, разглядывая Костино лицо. – Нет, он не прикидывается. Мимика другая.

– Отпустите, – заныл Константин.

– Смотри. Наш так бровями не делает.

– Да знаю, знаю, – отмахнулся Петр.

– Зачем ему это надо? Давно бы прервал жизнь, тем более, что в том слое он и так почти мертвый.

– А ты это сделала? С собой.

– Да, – просто ответила она. – Когда увидела, что выхода нет.

– На Родине он встретил Бориса. А Борис, вроде, соображает во всей этой кутерьме со слоями. Костя хочет его раскрутить. На некое высшее знание, – Петр, паясничая, поднял указательный палец.

– Да, это было бы полезно, – задумчиво произнесла она.

– Ерунда. Но если получится…

– И кроме того, он не в силах решиться, – добавила Людмила.

– С чего ты взяла?

– Психотип не тот. Учитель скорее станет девочкой, чем уйдет из жизни.

– Но учитель…

– Они похожи. Можно сказать, близнецы. Воспитание разное, врожденные данные одни.

– Отпустите меня!..

– Да заткнись ты!

Чтобы не слышать его стенаний, Петр включил телевизор.

– Сколько они по магазинам ходить будут? Вот ведь, женщина! Как бы Ренат с ней не взорвался.

– Взорвется – Настя притушит. Она в своей бригаде быстренько порядок наводила. А ты что, есть захотел?

– Они пластырь принести должны. – Петр вытянул руку с пультом и принялся переключать каналы. – Все забываю, где этот…

– Здравствуйте, – улыбнулся из телевизора обаятельный Сидорчук. – Сегодня в Англии выбирали королеву. Вы не ослышались, я сказал «сегодня» и «выбирали». Владислав Нуркин как последовательный приверженец демократии обратил внимание на то, что глава крупной европейской державы не выбирается и даже не назначается, а, цитирую: «появляется сама, природным путем, то есть спонтанной встречей сперматозоида и яйцеклетки». Конец цитаты. Владислав Нуркин вместе с соратниками по партии решил помочь англичанам исправить это досадное упущение и организовать на территории Англии альтернативные, подлинно демократические выборы царственной особы, но во въездной визе ему было отказано. По этой причине выборы королевы пришлось провести в Москве, у стен посольства Великобритании.

Сидорчук исчез; экран показал отснятую утром картинку: посольство на набережной, толпа народу человек в пятьсот, чуть не столько же репортеров в проводах и микрофонах. Люди занимали весь тротуар и всю мостовую, но пробки не наблюдалось – движение перекрыли загодя. Видимо, митинг был согласован с городскими властями. Сбоку, никоим образом не мешая собравшимся, стояли милицейский автобус и «скорая» – все, как положено. Во время пикета посольства США на Садовом кольце организация была слабее.

В центре, у главных ворот, происходило следующее. Группа бомжей организованно опускала в картонные коробки какие-то листки. Сами коробки были крест-накрест перечеркнуты синей и красной краской, что, надо думать, символизировало английский флаг. После подсчета голосов из толпы вывели слегка пьяную бомжиху с неизменным бланшем и вручили ей довольно приличную корону, усыпанную фальшивыми камнями, а также ящик «Бифитера». Джин мгновенно разлетелся по рукам. Сама обладательница титула едва уцепила пару бутылок, и положив их вместе с короной в рваный полиэтиленовый пакет, помчалась прочь. Вслед неслись аплодисменты и нестройный свист.

У Петра появилось подозрение, что участники церемонии – не натуральные отщепенцы, а студенты театрального вуза, но сути это не меняло.

– Итак, сегодня туманный Альбион приобрел вторую королеву в лице Валентины Петровны Никудыкиной, которую каждый уважающий себя джентельмен должен отныне величать Валентиной Первой, – скалясь, объявил Сидорчук. – Кстати, о джентельменах. Посол Великобритании в России комментировать альтернативные выборы отказался, намекнув, что в Лондоне об этой акции уже осведомлены. Посол, правда, не уточнил, что подразумевается под осведомленностью: то ли англичане оскорбились, то ли приняли к сведению и готовят для новоиспеченной королевы подобающие апартаменты…

– Раньше он был позубастей, – сказал Петр. – А теперь даже с одобрением… Неужели договорились?

Людмила побледнела и, как-то странно кивнув, опустилась на колени.

– Эй, ты чего?

Отрицательно мотнув головой, она посмотрела куда-то сквозь него и легла на пол. Руки Людмила вытянула вперед.

– И ты. Рядом. Медленно, – сказали из-за спины.

Петр обернулся, с учетом ситуации – очень аккуратно, держа ладони на виду. Сзади стояли двое с пистолетами: первый ствол был направлен на Людмилу, второй смотрел ему в лоб. Но озадачило Петра не это. Мужик, державший его на мушке, чертовски напоминал одного знакомого, по идее – давно мертвого.

– Рядом, медленно, – повторил Сапер и, также узнав Петра, растерянно моргнул. – Еремин? Ты откуда?

– Откуда все, – огрызнулся он.

– Вот так встреча… Ты ложись, после разберемся. Кто тут у вас еще?

– Баран на привязи.

– Киднеппингом занялся? Докатился, Петенька.

Сапер надел на них наручники и, оставив в комнате напарника, осмотрел квартиру.

– Начинай с кабинета, – приказал он.

Напарник сунул ствол в наплечную кобуру и вышел в коридор. Спустя секунду до Петра донесся грохот высыпаемых книг.

– Как ты сюда попал? – Спросил он.

– У тебя телевизор на полную орет, ты бы и танк прохлопал.

– Я не про дверь. Как ты в этом слое очутился? Убили же тебя.

– Слой?..

– Не трепи, – шепнула Людмила.

– Киска, джигиты разговаривают, – строго сказал Сапер. – Ой, кисонька! А где это мы с тобой пересекались? – Он схватил ее за волосы и приподнял ей голову. – Где-то я тебя уже…

– Не трожь ее! – Рявкнул Петр.

– Здесь пусто! – Раздалось из кабинета.

– Продолжай, – велел Сапер. – Ну и какой слой? Ты о чем?

– Тогда, в казино…

– Ах, это! Пошутили мы.

– Я должен был догадаться, – горько произнес Петр. – Ты человек Немаляева. Маэстро – так, пугало огородное. Дешевка.

– Я его тоже не любил, но все-таки не надо. О покойнике, тем более.

– Есть, есть Бог на небе.

– А это мы сейчас проверим.

Сапер извлек маленькую, с пачку сигарет, трубку и набрал номер.

– Мы на месте. Здесь трое… Да, под контролем… Почему звоню? Потому что третий – Еремин… Тот самый, конечно… Что?.. Даю.

Он перевернул Петра на спину и поднес ему к уху телефон.

– Сотник, ты? – Послышалось в динамике.