Хроники Горана. Прознатчик - Александр Башибузук

(«История Обители воинствующих защитников Торжества Веры», за авторством послушника-писца Елистратия)

Серединные земли. Петриковская волость.

Большак на Заречье.

03 Зимобора 2001 года от восхождения Старших Сестер.

Три часа пополудни

– Ну… будя, будя… – Я потрепал Бурку по ушам, и поводьями скорректировал направление. – Прямо… прямо, сказал, животина хренова…

Бурка – это жеребец, приобретенный мной за сорок цехинов у старосты Овчариц. Здоровенный, отлично сложенный, каурый, довольно флегматичный, но страшно упрямый и норовистый. Клятая животина очень быстро поняла, что седок явно не отличается умением, и стала вести себя крайне независимо. Жутко своевольничает и управлению почти не поддается. Правда, попытки сбросить меня жеребец уже оставил, после того как отхватил пару раз плетью по заднице, то бишь по крупу. Нет, ну своенравная же животина!

Я убедился, что Бурка опять засеменил по дороге, и вновь задумался.

Отбыл из Овчариц я как-то незаметно и обыденно. Франка чмокнула меня в щеку, я погладил по волосикам еще спящих Милицу и Янину, после чего получил во владение жеребца Бурку, мешок с припасами и отбыл. Провожали меня отец Гордий и староста Осип, но ввиду глубокого похмелья оных прощание как-то смазалось. Да и ни к чему оно было.

Итак, я на большаке, на пути к славному граду Заречье. Погода радует, жеребец ведет себя сносно, так что худо-бедно где-то с десяток верст уже отмахал. Успел я немного пообвыкнуться в качестве наездника, пробовал пускать Бурку рысью и даже не сверзился. И все же хочу признать: пешком все же лучше. Но медленнее. А значит, придется трястись в этом пыточном приспособлении под названием «седло». И ничего не поделаешь, надо спешить. Я убежден: если что-то случится с Петуньей, то это случится в годовщину битвы при Дромадаре, а значит, времени осталось совсем немного. Стоп, что за…

Из-за поворота дороги доносились металлический лязг, азартные женские взвизги и разъяренный рык, но уже в мужском исполнении. Бьется, что ли, кто-то?

Угадал. На небольшой полянке подле большака бились мужик и девка. Она работала двумя длинными кривыми саблями, он – обоюдоострым топором. И самое главное, на обоих были длинные белые рясы с изображением песьей головы. Как я уже успел узнать, подобные носят боевые монахи и монашки Обителей Торжества Веры. Две их всего в Серединных землях – женская и мужская. Непримиримые враги и соперники. Безжалостные истребители нелюдей, нечисти и ереси. Верные псы Синода. А вообще, очень интересные персонажи. Если судить по отрывкам моей памяти, то ближайший аналог им… Как же их там?..

– Веди меня, Гея! – Монашка ловким пируэтом ушла от молодецкого взмаха секиры и рубанула поочередно своими саблями по ногам кряжистого бородатого мужика.

– Изыди, отродие еретическое! – Мужик попробовал отскочить, но не успел и с болезненным стоном припал на одно колено.

– Вперед, Псицы Божьи!!! – Девица кинулась добивать супротивника, с полуразворота хлестанула монаха саблей между шлемом и доспешным воротником, но неожиданно наткнулась на прямой тычок копьевидным навершием секиры прямо в грудь.

– А аналог им – воинствующие церковные ордена моего прежнего мира… – буркнул я, с интересом проследил взглядом, как обе белые фигуры ничком рухнули в снег, и вслух прокомментировал картинку: – Довоевались, однако, придурки…

Первым желанием было спокойно проехать мимо, но неожиданно в лесу, совсем недалеко от большака, раздался заунывный множественный вой, очень напоминающий волчий. Лошади поединщиков сразу стали рваться с привязи. Их хозяева никак не прореагировали, так и оставшись лежать без движения.

– Ну и куда ты лезешь? – поинтересовался я сам у себя, мысленно сплюнул и направил жеребца в сторону поляны.

Первым делом откинул подальше оружие, потом, приметив мелькающие между деревьев черные поджарые фигурки, саданул в ближайшую сосну наскоро состряпанной ледяной волной. Подивился, как складно и ловко у меня это получилось, поморщился от довольно болезненного отката, свистнул вслед улепетывающим волчинам и уже потом принялся за дуэлянтов.

С мужиком сразу стало все ясно: огромная лужа крови под ним сама по себе все засвидетельствовала. Сабля воительницы в буквальном смысле вмяла пластины горжета в шею, попутно разорвав хозяину доспеха мышцы и артерию.

– Сильна, однако… – Я оставил в покое мертвого и перешел к его оппоненту. Вернее, к оппонентке.

Островерхий конический шлем без забрала, чем-то напоминающий иерихонку, позволил рассмотреть лицо воительницы. Надо сказать, весьма симпатичное, открытое, с правильными чертами, разве что даже в беспамятстве отмеченное налетом упрямства или гордыни.

Почти стандартный для Серединных земель кольчато-пластинчатый доспех в женском варианте, под порванной и грязной белой хламидой. Очень добротный, но без всяких украшений, что вполне вписывается в образ воинов Обители Торжества Веры, принявших суровую аскезу. По крайней мере, так о них пишут, а вживую вижу оных в первый раз. Длинная и толстая черная коса, прихваченная в нескольких местах простыми бронзовыми кольцами. В волосах просматриваются прядки седины, хотя по лицу дева явно не старая, вряд ли возрастом более трех десятков лет. А скорее, даже меньше.

Никаких повреждений не просматривается, крови тоже нет. Значит…

– Живая… – вслух добавил я, приметив, как вздымается грудь воительницы. – Ну, красавица, пора вставать. Времени у меня нет…

Недолго думая набрал полные ладони снега и запихал его за воротник девушке. А потом еще добавил на лицо. Ну а как?

Но вполне ожидаемой бурной реакции так и не дождался: воительница просто открыла глаза, моргнула пушистыми ресницами и слабым тихим голосом заявила:

– Я готова. Властительницы милостиво примут Псицу Божью в обители свои.

– Рано… – Я поводил пальцем перед лицом девушки и убедился, что большие карие глаза вполне правильно на него реагируют. Значит, обошлась даже без контузии. Крепка, однако.

– Что рано? – машинально переспросила девушка.

– Помирать рано. – Я встал с колен и протянул ей руку. – Вставай, времени нет.

«Псица Божья» приподнялась на локте, беспокойно бросила взляд по сторонам, но, увидев труп своего оппонента в луже крови, немного успокоилась и поинтересовалась у меня:

– Ты кто, витязь?

– Гм… – Я сначала даже немного удивился такому именованию. Впрочем, доспех у меня справный, одежда немного потрепанная, но дорогая, на селянина и простого солдата, соответственно, не похож. Морда тоже довольно наглая. Почему тогда и нет?

– К какому братству, дружине или обители принадлежишь? – детализировала вопрос дева.

– Вне… вне братства… – после некоторой заминки сообщил я ей. – Зовусь Гор. Славного рода… гм… не могу тебе, дева, оного сообщить, ибо дал обет. Странствую… вот…