Живой металл - Абрахам Грэйс Меррит

Но сейчас он начинал новое дело. Те несколько тысяч, что уходили каждый месяц на поддержание дома, вполне могли оказаться той гирькой, которая склонит чашу весов то ли в сторону успеха, то ли в сторону судебного исполнителя.

Этим вечером он решился поговорить с женой.

— Дорогая, — начал он, когда слуги подали кофе и ушли, — я подумал, что тебе пошло бы на пользу отдохнуть пару месяцев во Флориде.

— Где? — изумилась Шарлотта. — Не говори, глупостей, Дилоуз: Флорида в это время просто ужасна!

— Тогда прокатись в Швейцарию. Выбери приятный уголок и отдохни по-настоящему.

— Ты опять что-то задумал, Дилоуз?

Гарриман вздохнул. Самое страшное, самое непростительное, что только мог совершить муж-американец — это «что-то задумать». Строгий приговор и суровая кара следовали, как правило, незамедлительно. Он подумал, что было бы, если бы мужчины всегда и всюду вели себя так, чтобы не огорчать женщин, словно школьники на глазах у строго учителя.

— Пожалуй, да. Ты же не будешь возражать, что этот дом — нечто вроде белого слона. Может быть, стоит продать его, а заодно и землю — она теперь здорово подорожала. Со временем мы могли бы построить хороший современный особняк вместо этого бомбоубежища.

Миссис Гарриман взяла наживку.

— Да, хорошо бы где-нибудь в горах построить маленькое шале, совсем простенькое, чтобы хватало двух или трех слуг. Но пока мы его не построим, нам нельзя закрывать этот дом. Надо же где-то жить.

— Но я не собирался строиться прямо сейчас, — осторожно возразил Дилоуз.

— А почему бы и нет? Мы ведь не молодеем и если хотим насладиться жизнью, то лучше с этим не тянуть. Тебе ни о чем не придется беспокоиться — я сама за всем пригляжу.

Гарриман прикинул, что стоит, пожалуй, выделить деньги на «маленькое шале»: во-первых, у Шарлотты появится новое занятие, а во-вторых, ей волей-неволей придется жить поближе к строительству, в каком-нибудь отеле. Тогда можно будет продать это подземное чудище, причем с выгодой — участок неподалеку от федерального шоссе принесет больше, чем уйдет на новый дом. Кроме того, он избавится от ежемесячных поборов.

— Пожалуй, ты права, — согласился он. — Но если мы начнем строиться прямо сейчас, то каждую деталь придется решать на месте, и ты не сможешь здесь жить. Давай продадим этот дом; слишком много денег уносят налоги и текущие расходы.

— Об этом не может быть и речи, — покачала головой жена. — Здесь — мой дом.

Гарриман затушил едва раскуренную сигару.

— Мне очень жаль, Шарлотта, но тебе придется выбрать что-то одно — или строиться, или оставаться здесь. Если ты решишь остаться, мы рассчитаем с полдюжины паразитов, закроем подземные катакомбы и переберемся в коттедж. Нам придется экономить.

— Что? Рассчитать слуг? Если ты думаешь, что я смогу одна вести для тебя дом, то ты просто…

— Оставь! — он поднялся и отшвырнул сигару. — Вполне можно вести хозяйство и без эскадрона слуг. Ты же обходилась без них, когда мы поженились сама стирала и гладила мои рубашки. Потом мы купили дом, и оказалось, что он принадлежит не столько нам, сколько нашим слугам. Теперь мы от них избавимся, оставим только кухарку и горничную.

Похоже, она не слышала его.

— Дилоуз, сядь и веди себя прилично! Почему ты решил экономить? У тебя неприятности?

— Считай, что так. Почему ты не хочешь?

— Не увиливай.

— Послушай, Шарлотта, мы же давно договорились, что делами я занимаюсь в офисе. Зачем нам такой огромный дом? Если бы у нас была куча детишек…

— Ты снова обвиняешь меня!

— Нет, Шарлотта, — устало ответил он. — Я и раньше никогда тебя не обвинял и теперь не обвиняю. Я лишь предложил однажды сходить к доктору и узнать, почему у нас нет детей. А ты двадцать лет кряду заставляла меня расплачиваться за это. Все давно решено, и кончим об этом. Я говорю лишь о том, что двадцать две комнаты для двоих — слишком много. Я готов выделить разумную сумму на новый дом, — он хотел было назвать сумму, но раздумал. — Другой вариант — мы закрываем низ и живем в коттедже. Речь идет о том, чтобы временно сократить наши расходы.

— «Временно», — она ухватилась за это слово. — В чем дело, Дилоуз? На что ты хочешь тратить наши деньги? — она подождала ответа. — Что ж, если ты скрытничаешь, я позвоню Джорджу и все узнаю от него.

— Не надо, Шарлотта. Я…

— Что «ты»? — она смотрела ему прямо в глаза. — Мне даже не нужно спрашивать Джорджа, я все вижу по твоему лицу. Точно так ты выглядел, когда объявил, что все наши деньги вложил в эти сумасшедшие ракеты.

— Ты передергиваешь, Шарлотта. «Скайуэйз» себя окупили и принесли нам кучу денег.

— Я не об этом. Я поняла, в чем дело: тебе снова захотелось на Луну. Но учти, я этого не потерплю, я найду способ остановить тебя. Завтра с утра я поеду к Каминзу и узнаю, что мне делать, чтобы держать тебя в рамках, — она раскраснелась, жилы на шее вздулись.

— Но послушай, Шарлотта, тебя это не коснется. Что бы со мною ни сталось, твое будущее обеспечено.

— Ты думаешь, мне не терпится стать вдовой? Гарриман задумчиво посмотрел на жену.

— Кто тебя знает…

— Ты… ты… ты просто бесчувственное чудовище, — она вскочила. — Я больше не желаю об этом говорить! Ясно?

Она вышла, не дожидаясь ответа.

В спальне его уже ждал слуга. Увидев хозяина, он поспешил в ванную.

— Оставьте, Дженкинс, — проворчал Гарриман. — Я разденусь сам.

— Я вам больше не понадоблюсь, сэр?

— Не понадобитесь. Но если хотите, посидите со мной и выпейте чего-нибудь. Вы давно женаты, Эд?

— Благодарю вас, сэр, — слуга наполнил бокал. — В мае исполнится двадцать три года, сэр.

— Скажите откровенно, вам хорошо жилось?

— Грех жаловаться. Бывали, конечно, случаи…

— Понимаю. Слушайте, Эд, а если бы вы не работали у меня, чем бы вы занимались?

— Мы с женой часто подумывали открыть небольшой ресторанчик. Простенький такой, где джентльмен мог бы спокойно и вкусно пообедать.

— Ресторан для холостяков?

— Пожалуй, нет, сэр. Но там был бы зал только для джентльменов, без всяких там официанток. Я бы сам его обслуживал.

— Что ж, Эд, присматривайте помещение. Считайте, что вы уже начали свое дело.