Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

— Ее внимание привлекало все уже самим фактом своего существования.

Тихон встал и раздраженно вытер руки о рубашку. Грязнее она от этого не стала. И следовало признать, что закопченная, пестрящая пятнами солярки и копоти, она резко дисгармонировала с нынешним образом альвина горделивого.

Это выражение лица.

Разворот плеч.

Осанка.

— Они пришли. И сожгли наши леса. Сравняли города с землей, а саму землю отравили… они уничтожали нас, гнали, как животных…

— И как к животным относились же, — Альер не собирался молчать.

Он исчез, чтобы появиться в оглушающе ярком обличье себя же, но взрослого.

Он уселся на кресло, закинув ноги на стол. Узкие ступни, длинные пальцы… не стопа — само совершенство. И кривоватый мизинчик это совершенство нисколько не портил, скорее уж придавал ему изюминку.

Тихон тряхнул головой:

— Не злись, альвин, ты же понимаешь, что я-то не имею отношения к той войне. Она и закончилась-то еще при моем прапрадеде… если не ошибаюсь, вы подписали мир.

— Позорный. — Грен все-таки поднял алмаз. — Мы откупились камнями. Вот этими… копи Тары, больше нигде не встретишь подобных. А это — знаменитая Заря Бухтенваррер. Их почти истощили… вот это… не берусь сказать, прозрачные часто встречаются, чтобы назвать конкретную жилу… к счастью, у нас были алмазы. Изумруды. Сапфиры. И многое, что, с одной стороны, было нужно Империи, а с другой…

— С другой — в подземельях было тесно и неуютно. Подгорную войну мы не проиграли, но понесли такие потери, что мой прадед предпочел договориться… — На ладони Альера появился огромный камень, который, честно говоря, выглядел слишком большим, чтобы поверить, будто он настоящий. — Мы отозвали земляных червей и прочих арвантов, созданных специально для этой войны. И даже признали ваше право решать собственные ничтожные дела, не отвлекая внимание Императора от занятий действительно важных…

— Пьянства и разврата. — Тихон встряхнул пальцами, и дух исчез. Чтобы появиться вновь уже рядом со мной.

— Оливия, он меня обижает!

В глазах трехлетнего мальчишки появились слезы, призрачные, как и камень.

— Это еще надо разобраться, кто и кого обижает, — проворчала я. — Оба хороши…

— Мы платили камнями. Альвины… собой.

Грен смахнул алмазы на пол.

— Старейшие уходили добровольно, чтобы дать шанс детям. Двое… обязательно связанные узами брака… таково условие. В первый день весны… первый день весны и ныне траур… роща белых ив еще жива. Дерево за ушедшего… и у каждого есть имя.

— А что я? — Слезы на глазах Альера тотчас высохли. — Этой страницей нашей истории я вовсе не горжусь. И не я составлял тот договор. Император… с него тоже требовали. Альвины — ценный материал. Так мне говорили.

— Материал?!

Тихон вскинул руку, и Альер исчез.

— Вот так будет лучше…

— Ты… — Я тронула каплю, прилипшую к моему запястью. Камень нагрелся. И вряд ли это было хорошо.

Тихон махнул рукой и сел. Подвинул кувшин с вишневым компотом, налил себе…

— Этот поганец кого хочешь до ручки доведет, — произнес Ричард.

И пустую тарелку отодвинул.

Глаза прикрыл.

— Но изгонять его не стоило…

— Изгнать его насовсем у меня сил не хватило бы. — Тихон провел ладонями по лицу. — Прошу простить меня, Оливия, за эту вспышку гнева, неподобающую существу разумному. Я обещаю, что впредь постараюсь лучше контролировать свои эмоции. А сейчас, если вы позволите, я бы занялся нашим общим другом. Меня несколько беспокоит его нынешнее состояние…

И поклон еще отвесил.

Грациозный.

Вот так…

— Ни стыда, ни сорому, ни в какую сторону, — пробурчал Грен, когда за Тихоном закрылась дверь. Ричарда альвин пропустил вперед.

В гостиной стало тихо.

И неуютно.

Свечи и те раздражали неуместной яркостью, хотя раньше мне нравилось смотреть на огонь.

А теперь вот Грен еще…

— Это я не про тебя… это про имперцев. Вековая мудрость подгорного народа.