Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

…да, об этом упоминалось в некоторых трактатах. Жаль, что Ричард отнесся к упоминаниям несерьезно…

— Я не должен был злиться. Гнев разрушает. — Ладонь сжалась в кулак, и башенка, будто лишившись внутренней опоры, рассыпалась. — Она не ушла, Ричард. И ты не в порядке.

Что?

Снова… нет… Ричард здоров. И бодр, настолько, насколько он может быть здоров после трехдневного бодрствования.

Он развернулся, намереваясь скрыться в махине.

Надо будет вовсе убраться.

Конечно.

Он заберет свою долю… половину? Ладно, Ричард согласен и на меньшее. Ему хватит.

Заберет.

И уйдет.

У него своя дорога и… додумать он не успел, хотя почти уже поймал чудесную, совершенно гениальную мысль, когда прохладные ладони альвина коснулись висков. И вместе с ними пришла тьма.

Сладкая.

Убаюкивающая… ничего, Ричард не станет спать.

— Не стоит сопротивляться, друг мой, — голос альвина доносился издалека. — Я не собираюсь причинять тебе вред… я хочу лишь помочь.

Ложь. И оба знают, что это ложь… и Ричард не собирается ее слушать. Он просто… просто позволит тьме обнять себя. Она ласковая и мурлычет, как древняя матушкина кошка, которая перебрала все сроки кошачьей жизни, а все одно не спешит уходить… да, именно… тьма-кошка коснулась лба, щекотнула усами губы. Спи, Ричард, позволь тьме напеть тебе сны…

…о долине.

…о доме с каменным первым этажом. А второй — из красного бука, который не горит и не гниет. Ты сам вырежешь пять защитных рун…

…подвал будет, конечно, будет… с ледником… где еще хранить мясо? Колбасы… и бочонки со светлым пивом. Ты ведь сам будешь ставить его так, как учил дядька… и в этом доме найдется место…

Тьма напевала. У нее была тысяча голосов, и песня получалась волшебной. Вот только за всем этим волшебством Ричард не забыл о главном.

…он некромант, который подошел к грани.

Заглянул за грань.

Увиденное испугало, но… только ли испугало?

Тихон осторожно положил Ричарда на постель и пледом укрыл. Отстранился, окинул лежащего некроманта придирчивым взглядом и подоткнул уголки пледа.

Хорошо, руки на груди складывать не стал.

И без того вид у Ричарда был… специфический. Бледен. Бездвижен. Тянуло подойти и проверить, есть ли пульс.

— С ним… все будет в порядке?

Все-таки Ричард, пусть и изрядная заноза, а мне жизнь спас.

— Настолько, насколько это возможно. — Тихон положил ладонь на лоб спящего некроманта и закрыл глаза. — Нельзя погружаться во тьму и не замараться этой тьмой.

— Патетично, — голос Альера раздался у меня в ухе. Левом, что характерно. Я даже оглянулась, но показаться в призрачной плоти дух не рискнул. — Говоря проще, наш приятель слишком часто и подолгу подходил к краю. А это чревато всякого рода… неприятностями. Думаешь, мои предки сами с ума сходили? Нет… и у души есть предел. У одних больше, у других меньше… главное, что редко кто осознает момент, когда за этот предел ступает.

Тихон провел сложенными щепотью пальцами по кривоватой переносице Ричарда и тихо произнес:

— Мы не позволим ему зайти слишком далеко.

— Если получится, — отозвался Альер.

Я все-таки подошла.

Ричарда было жаль? Нет, не жаль. Он не из тех мужчин, которым жалость нужна, скорее… я волновалась. Именно. Это нормально, волноваться за человека, пусть и не самого близкого и даже не дорогого, но просто человека.

Он мне жизнь спас, в конце-то концов.

— Зачем он это делает? — Я смотрела на него, спящего колдовским сном и в этом сне улыбающегося. Хотелось прикоснуться.

Убрать прядь, которая прилипла ко лбу, свернулась над бровью этаким смешным завитком. Или вот расправить перья в метелочке, что торчала из волос… или… просто стоять и смотреть.

Альвинская магия виновата, не иначе.

— Волны. — Грен раскладывал сапфиры по кучкам, руководствуясь одному ему понятной системой.

А Тихон, видя мой недоуменный взгляд, пояснил:

— Раз в десять лет тьма возвращается на земли Империи.

— И мертвяки тогда пруть, что дерьмо на дрожжах, — не остался в стороне Грен. Он поднял камень, величиной с желудь, и поднес к свече. В рыжем пламени ее сапфир побелел, и внезапно это показалось мне дурным знаком.

— Ричард полагает, что это явление отнюдь не естественного свойства. К сожалению, Гильдия его теорию не поддерживает, но, возможно, сейчас все переменится. — Впрочем, произнес это Тихон без особой уверенности. — Вы ведь что-то нашли, верно?

Что-то… именно, что-то… монету, которая для меня была лишь монетой, в гробнице их сундуки имелись, но Ричарду была нужна именно та, из заброшенного храма. И, наверное, это важно, настолько важно, что он рискнул и жизнью, и разумом.

Я поежилась.

И задала вопрос, который, пожалуй, волновал меня больше других:

— А дальше что?

— Дальше… полагаю, нам придется вернуться в Ормс. — Тихон провел ладонью над свечами. — Вам нужны документы, Оливия… ваше положение, боюсь, довольно неустойчиво, и следует воспользоваться удобным случаем. Лайра Милия вам очень… обязана.

А ведь он знает обо всем, что произошло той ночью.

Не от меня.

Не от Ричарда.

И не от лайры Милии. Ей уж точно незачем распространяться о некоторых… нюансах той ночи.

Альвин был безмятежен, но вот… ощущение странное, будто смотрю на лед, за которым бездна скрывается. Повеяло холодом.

И отпустило.

У всех свои тайны, и мне ли искать чужие.

Догадался ли Тихон об этих моих мыслях, не знаю. Он провел ладонью над лицом Ричарда, стирая появившуюся было болезненную гримасу, и продолжил:

— Затем, полагаю, он захочет показать вашу находку гильдийцам. Существует вероятность, что она заставит их прислушаться к теории Ричарда…

И вновь от меня не ускользнули скептические ноты.

— …ближайший город, где имеется представительство…

— Шимаза, — не раскрывая глаз, произнес Ричард. — Мы отправимся в Шимазу. И ради всех Богов, дайте наконец поспать…