Ветер. Ножницы. Бумага - Нелли Мартова

– Ну, в общем, скорее да, чем нет.

– И не знаешь таких элементарных вещей? Неужели тебе никто не объяснил? – ахнула Роза. – Ай-яй-яй, ну и времена у вас там. У тебя и скрап-альбома еще нет? Ты и про Кодекс не знаешь?

– Альбом есть. Мне мама оставила.

– Нет, я про твой собственный альбом, с твоим хранителем?

Инга покачала головой и спросила:

– А что это значит – хранитель?

– Инга, не знаю, в какую историю ты попала, но ликбез тебе надо провести.

Роза оглядела небо, потом глянула на часы, на полотенце Инги, развешенное на ограждении башни, потом на саму Ингу и добавила:

– Расскажу быстро самое важное, что успею. Остальное – в следующий раз.

– Я никуда не тороплюсь, – Инга так разволновалась, что замахала руками.

– Тебе нельзя здесь быть долго, – покачала головой Роза. – Я сейчас объясню, почему.

Роза говорила торопливо, сбивчиво, не все было Инге понятно, но она боялась перебивать. И чем больше рассказывала Роза, тем лучше себя чувствовала Инга. Облака внизу окутывали покоем и безмятежностью, она так бы смотрела и смотрела на них целыми днями. И потом, может быть, это и не закат вовсе, а рассвет. Здесь и не поймешь, где восток, а где запад. Вечный восход солнца – что может быть прекраснее? Она пропускала мимо ушей некоторые слова Розы, потом спохватывалась и снова слушала во все уши.

Про альбомы, хранителей и Кодекс скрапбукера ей стало более-менее понятно. Пока Роза рассказывала, как важно сохранять равновесие между Меркабуром и реальностью, Инга слушала вполуха, разглядывая облака, и толком не уловила, как его держать, этот баланс. Зато спектр всего, что можно сделать с помощью скрапбукинга, ее поразил до глубины души. Стало понятно, почему Тараканище так жаждет воспользоваться ее услугами. Уж точно не семейные воспоминания собирается запечатлеть! Но больше всего Ингу мучил один вопрос.

– И все-таки, как вы попали в открытку?

Роза промолчала, только погладила Ингу по руке.

– Роза, – осторожно начала Инга. – Я знаю про вас и Марту. И я знаю, что вы хотели сделать открытку для Марты, чтобы спасти ее из тюрьмы. Как же вы попали в открытку?

– Тебя это не пугает? Мои отношения с Мартой, – обеспокоенно спросила Роза.

– Другие времена. Сейчас этим никого не удивишь, – Инга посмотрела Розе в глаза и невольно залюбовалась ярким румянцем на ее лице.

На самом деле она соврала. Нет, она, конечно, уважала альтернативные отношения, как современная женщина, но при одном воспоминании о цветочной поляне и мягких нежных руках ТОЙ Розы из ТОЙ открытки какая-то ее часть начинала сходить с ума. И просыпалась неуемная дрожь в животе, и за краешек сознания цеплялась странная мысль: эта цветочная волна, опьяняющие капли росы, они гораздо более настоящие, чем то, что было у нее с Аликом и с другими мужчинами. Она не разрешала сама себе задать вопрос: «Что, если и я тоже?..» Слишком боялась услышать собственный ответ. И тогда думала: может быть, дело вовсе не в том, какого пола партнер? А в чем тогда?

– Меня не пугает, – сказала Инга, сдерживая внутреннюю дрожь, потому что Роза все еще смотрела на нее вопросительно.

– Мне сейчас кажется, я была неправа, когда делала ту открытку для Марты. Я как с ума сошла. Я совсем не подумала ни о Дине, ни о Льве, хотя он, в сущности, был хорошим человеком и очень меня любил. А может, я просто была слишком самоуверенной. Да, я считала, что смогу сделать такую открытку, какую до меня еще никто не делал в нашем городе. Рискнула, несмотря на предупреждение Кодекса, и даже не понимала тогда, чем я рискую.

Роза задумалась, провела тонкими пальцами по вискам.

– Так что это за открытка? – осторожно спросила Инга.

– Открытка? Ах да. Слышала ли ты выражение: «Все, что с нами происходит, уже когда-то было»?

– Да, я видела эту фразу в мамином альбоме.

– Вот как? Надя меня удивляет, – покачала головой Роза. – Я хотела сдвинуть время. Немножко вернуться в прошлое.

У Инги поползли вверх брови. Что это? Может быть, у Розы слегка помутился рассудок за столько лет? А здесь, интересно, вообще можно сойти с ума? Она вглядывалась в неподвижные, застывшие силуэты облаков, ей мерещились то холмы, то волны, то сказочные чудовища. Пожалуй, можно.

– Я ведь уже говорила тебе, что Меркабур – это средство передвижения? – продолжала Роза. – Но это не только колесница между мирами. Представь себе, что время – это карусель. Ты смотришь на нее сверху, так, что она кажется плоской, она как будто нарисована и крутится перед тобой.

Инга сразу представила себе мамину открытку, а Роза между тем продолжала:

– Тогда оказывается: все, что происходит, – оно сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. А значит, все, что с нами происходит, уже когда-то было. Это своеобразный девиз Меркабура. Говорят, что управление временем – высшая степень мастерства скрапбукера. Можешь, конечно, мне не верить, – она махнула рукой. – Большинство скрапбукеров считают это легендой или занимательной философией, а третье предупреждение Кодекса – шуткой, но в тот раз у меня не было другого выхода, кроме как поверить. Марта попала в серьезный переплет, ее арестовали. Якобы она воровала что-то из театра. То ли декорации втихаря продавала, то ли костюмы. Хотя это, конечно, глупости. Кому они нужны, бутафорские декорации и пыльные костюмы под старину? Ходили слухи, что в нее влюбился сын кого-то из министерских шишек, а она ему отказала. Могла бы, конечно, сделать для него открытку, и он бы сам отстал, но поленилась и просто высказала ему все, что думает, причем не в самой вежливой форме. Ну, ты же знаешь Марту. Папаша то ли оскорбился отказом, то ли побоялся, что сын захочет жениться на простой гримерше, да еще с сомнительной репутацией, то ли обиженный сынок его подговорил, в общем, Марта попала в тюрьму. Когда я узнала, у меня в душе все перевернулось. Моя Марта, она жить не могла без двух вещей – театра и своих открыток. И потом, она всегда была такой утонченной натурой, так глубоко чувствовала жизнь, и вдруг – в тюрьме.

Инга потерла кончик носа. Это тетя Марта – утонченная натура?! Чего-то она в этой жизни не понимает. Роза продолжала рассказывать:

– В ее арест было вовлечено слишком много людей. В театре многие не любили ее, охотно давали показания. Я бы не смогла и не успела для всех для них сделать столько открыток. И потом, арест – это уже такое пятно на репутации, он стал бы последней точкой, ее бы в любом случае потом никуда не взяли на работу. У меня был только один шанс спасти ее – откатить время назад и сделать так, чтобы министерский сынок не обратил на нее внимания. С открыткой для того парня все оказалось просто, а вот с первой… Я провела много дней в библиотеке. Я тогда была лучшей скрапбукершей в городе, даже лучше Марты. Верила, что у меня все получится.

– Я никогда раньше не слышала, что тетя Марта сидела в тюрьме.

– А она и не сидела, – улыбнулась Роза. – У меня получилось. Почти. Только я не учла одного нюанса… я слишком любила Марту. Я поняла это, только когда уже все было сделано, и в роковой момент встречи тот тип не обратил на Марту ровным счетом никакого внимания. На следующий день не было ареста, и я была просто счастлива. Я потеряла контроль над собой. Сначала я плакала, потом мне стало вдруг необыкновенно легко, захотелось прыгать, петь и танцевать, а потом… слишком много эмоций. Невыносимо захотелось снова быть с ней рядом. Ты знаешь, почему близкие люди не могут встречаться в Меркабуре? Того, кто в реальности, сразу утягивает следом. Я так и не разобралась, как работает сдвиг по времени. Думала, что это как карусель, которую на мгновение остановили и чуть-чуть прокрутили назад. Но когда прошли две недели, и стал приближаться тот момент, в который я делала открытку, все вокруг начало разваливаться на куски. Это было очень странное ощущение. Я только почувствовала, что реальность – или не реальность – я уже не понимала этого – распадается, ломается и рассыпается, как песочный замок. Это было по-настоящему страшно.